За долгие годы соседства доктор Петерка и его домашние сотни раз приходили в ателье на примерку и приносили перешивать старые вещи. Но с тех пор, как доктор перебрался в район Шейкер-Хайтс и переоборудовал свой дом на Бродвее под частную клинику, заказов от него поступало гораздо меньше. Дани была признательна, что доктор Петерка вообще о них помнит. Маргарет тоже подрабатывала, потому что в придачу ко всем прочим своим делам стирала в прачечной Косов белые докторские халаты.

Грязные халаты Маргарет забирала по пятницам, а чистые возвращала по понедельникам. Но Дани, которая все равно собиралась вернуть Либби Петерке залатанные вещи, забрала чистые халаты и сложила их в тележку, чтобы Маргарет не пришлось лишний раз выходить из дома.

В приемной доктора Петерки распоряжалась дама по имени Сибил, которая никак не могла запомнить, как на самом деле зовут Даниелу, хотя работала в этой клинике, за два дома от ателье Косов, с самого ее открытия в 1930 году.

– А, Донна, это вы. Занесите через заднюю дверь, – попросила Сибил, махнув Дани рукой из-за своей стойки. Дани не стала ее исправлять. Она молча вывезла из приемной свою тележку и двинулась к задней двери дома: там находилось помещение, где доктора облачались в белые халаты, пили кофе и читали газеты в перерывах между приемами.

Она оставила починенную одежду и халаты в корзине, в которой их ей принесли, и покатила тележку обратно к своему дому, уверенная в том, что Несс позвонил, едва она вышла на улицу. Голова у нее трещала после бессонных ночей, солнце нещадно светило прямо в глаза. Прикрыв глаза одной рукой – другой она держалась за ручку тележки, – она вдруг заметила, как перед ее домом остановился мужчина. Точнее, мальчик.

Он пришел с противоположной стороны улицы. На нем было пальто не по размеру и черная фетровая шляпа, придававшие ему вид актера-любителя из школьного спектакля.

Он вытащил из кармана бумажку и сверился с ней, а потом снова принялся разглядывать вход в их ателье. Вряд ли он пришел за новым костюмом от Косов, решила она.

– Я могу чем-то помочь? – спросила она, подходя ближе.

Он опасливо взглянул на нее и, схватившись за отвороты пальто, поплотнее натянул его на узкие плечи.

– Мне нужен Майк, – осторожно сказал он, когда она остановилась с ним рядом.

– Майк?

– Ага. М-м. Темные глаза. Кожа тоже скорее темная. С виду суровый, но не злой.

– Ты Стив? – спросила она. Его выдала шляпа. Она подозревала, что в клетчатой кепке, которую он променял Мэлоуну и которая ему тоже не принадлежала, он выглядел бы куда лучше.

– Вы меня знаете? – ахнул он.

– На тебе шляпа… Майка. Он о тебе упоминал. Его сейчас нет, но ты пришел по верному адресу. Если хочешь, я передам от тебя сообщение, когда он вернется. – Если вернется. От этой мысли, после трех дней беспрерывной тревоги, у нее скрутило живот.

– Вы что, его мадам? – спросил Стив. Она была без очков, так что он заметил ее глаза. Он старался не смотреть на нее, словно боялся, что иначе будет слишком явно таращиться.

– Нет. Нет, но… я тоже здесь живу.

– Передадите ему сообщение от меня?

– Конечно. Хочешь зайти, может быть, что-то написать?

– Я не слишком здорово пишу, – отвечал он. – Можно я вам просто скажу?

– Можно.

– Скажите ему… что приходил Стив Езерски, потому что он так велел. Скажите, что у меня есть информация, которая может ему пригодиться. Он говорил, что заплатит за информацию.

Она порылась в кармане пальто и выудила десятицентовик.