— Они у двери, миссис Кэрролл. — Кэтрин старалась говорить спокойно, но подбородок ее заметно дрожал.

— Отнеси их в соседнюю комнату. Полагаю, что я буду спать там.

— Да, миссис Кэрролл. — Когда девушка проходила мимо, Чериш увидела ее глаза, наполненные ужасом.

Слоун опередил Кэтрин и сам отнес ворох коробок, оставив ей только самую маленькую. Опустив их на пол, он вернулся к Пьеру. Кэтрин осталась в спальне.

Прошло с полчаса. Чериш закончила работу, но не могла снять внутреннего напряжения. В душе все кипело. Ада сидела у огня, поджав ноги, положив подбородок на руку. Потом поднялась, медленно прошла в спальню и плотно закрыла за собой дверь.

Чериш не нравилось, что Кэтрин и Ора Делл остались за закрытой дверью наедине с Адой. Казалось, Слоун даже не заметил отсутствия гостьи. Он продолжал сидеть около кровати, оперев локти на колени. Пальцы его судорожно сжимались. Чериш поторопилась закончить свои дела, думая, что сможет наконец побыть с ним несколько минут наедине.

Из спальни слышался голос Ады, но слов было не разобрать. Потом — быстрый ответ Кэтрин: «Да, миссис Кэрролл». Потом все стихло.

Чериш продолжала свою каждодневную домашнюю работу. И вдруг встрепенулась, прислушиваясь. Глухие равномерные звуки доносились как будто из спальни. Потом послышался тихий жалобный стон. Чериш стояла как вкопанная; она поняла: кого-то били ремнем.

Она подбежала к двери, но и тут Слоун оказался быстрее и рванул ручку. Побелев от охватившего его гнева, Слоун выхватил ремень из рук Ады и с силой оттолкнул ее к стене. В дрожащем свете свечей они увидели Кэтрин, стоявшую на коленях у рукомойника в одной тонкой рубашке. Рот ее был завязан, чтобы приглушить стоны, а руки закрывали лицо.

Чериш подошла к несчастной девушке, ласково развела ее руки и стала поднимать, тихонько приговаривая:

— Милая моя, милая Кэтрин.

Она повернула ее лицом к себе, и сердце заныло от боли: большой красный рубец пересекал лицо бедной служанки. Кэтрин пыталась отвернуться, краснея от стыда. Распухшими губами она перепуганно выговаривала:

— Все в порядке. Пожалуйста, мэм, оставьте меня. Если вы этого не сделаете, будет еще хуже.

Ада стояла, прижавшись лицом к стене, там, куда отшвырнул ее Слоун. На ее лице блуждала улыбка, а глаза возбужденно блестели, Слоун смотрел на нее в упор, все еще держа ремень в руке.

— Если это повторится, Ада, я сам выпорю тебя, — его возмущенный голос дрожал.

— Что-то мало в это верится, дорогой, — промурлыкала она с сияющим лицом.

— А придется! Если ты такая храбрая, чтобы поднимать руку на беззащитную девушку, придется и тебе ремня отведать.

— Ты меня испытываешь, дорогой? — язвительно усмехнулась она. — Испытываешь, как далеко можешь зайти. Ты будешь бить меня?

Ада явно упивалась своим положением. Чериш просто выворачивало наизнанку. Слоун совладал с собой, его голос стал мягким и совершенно спокойным:

— Да нет, не хочется марать руки. Я просто выставлю тебя на мороз и захлопну дверь. А к утру ты превратишься в ледышку.

Его лицо словно сковало холодом. Теперь он склонился совсем низко.

— Ты заблуждаешься, если считаешь, что люди, не пожелавшие ночевать с тобой под одной крышей, придут к тебе на помощь. Они останутся равнодушны, даже если увидят, как тебя четвертуют.

Улыбка сползла с ее лица.

— Слишком много людей знают, что я здесь. И они также знают, что я рискую жизнью только для того, чтобы забрать своего ребенка.

Она подошла к кроватке, где мирно спала Ора Делл, уставшая за день.

— Да она твоя копия, Слоун, — Ада засмеялась.