Он поцеловал девушку в нос, потом в губы. Она прижалась к нему, обняв рукой за шею.

— Слоун, — прошептала Чериш, — я с трудом переношу ее обращение с Кэтрин.

Неужели мы ничего не можем сделать для бедняжки? Мне кажется, она влюблена в Пьера.

— Пьер тоже любит Кэтрин. Он сказал мне об этом, когда просил присмотреть за девчонкой. А Аду назвал свиньей — для француза это самое презрительное прозвище, которым можно наградить женщину.

Он засмеялся.

— Да, наверное, и я слышала такое. Все это могло быть смешным, если бы не было таким серьезным. — Теперь у нас совсем мало времени, чтобы побыть наедине. Не стоит тратить его на разговоры об этой женщине. Поцелуй меня, любимая.

Она потянулась к Слоуну, он поцеловал ее. Если даже и витали в их головах какие-то мысли, то тотчас рассеялись, когда уста слились. Страсть переполняла их. Он упивался сладостью поцелуя, а потом, подняв голову, пристально всмотрелся в лицо девушки. Чериш тихонько всхлипнула от желания и снова потянулась к нему.

От его улыбки сердце стало биться неровно, а голова закружилась. Слоун наклонился и поцеловал ее, совсем как прошлой ночью, когда они лежали в ее постели, тесно прижавшись друг к другу.

Даже целуя, Слоун прошептал ее имя:

— Чериш, Чериш, любимая…

Он поймал ее нижнюю губу и легонько сжал зубами. Как будто искры вспыхнули в ее мозгу, когда он стал ласкать ее грудь. Ее желание разгоралось, она хотела лежать обнаженной с ним рядом и чувствовать, как его могучая сила наполняет ее.

Все неприятности дня стали тускнеть и наконец пропали из памяти. Их унесло море, — напористое и ласковое.

Но их мимолетное счастье было разбито вдребезги.

— Такие ласки довольно скучны для тебя. Правда, Слоун? — послышался откуда-то из темноты вкрадчивый и ядовитый голос Ады.

Чериш почувствовала, как Слоун вздрогнул и напрягся. «Проклятье!» — вырвалось у него. Глубоко вздохнув, он сохранял спокойствие.

— А где же та индейская девушка, Минни Голубка? Ты уже устал от нее? Ах, Слоун, Слоун! Любовь у дерева или под кустами — это больше подходит тебе, — она засмеялась звонко и фальшиво. — Когда устанешь развлекаться с нянькой, знаешь, где найти ту, что более воспитанна и знает, что тебе нравится.

Слоун не двинулся, даже не повернул головы, его дыхание оставалось спокойным. Но когда он заговорил, Чериш поняла, чего стоит его сдержанность.

— Ада, выйди отсюда.

Опять раздался тихий смех:

— Уже иду, дорогой, уже иду. Но ты же вспомнишь мои слова, правда?

Когда Ада ушла, они остались сидеть у огня, но все изменилось. Слоун, не говоря ни слова, склонился к Чериш и крепко поцеловал ее.

«Я люблю тебя!» — мысленно сказала она.

Он замер, прижавшись к ней щекой.

— Чериш, любимая, — прошептал Слоун.

«Только бы он больше не говорил ни слова, иначе я заплачу». И он молчал. Через некоторое время Чериш соскользнула с его колен и вернулась к себе в постель.

И снова неприятные мысли завладели ею: на что намекает Ада, какие отношения были у нее со Слоуном? А потом Слоун и Минни Голубка…

Засыпая, девушка стала мечтать о ребенке от Слоуна. На этот раз он приснился ей с блестящими черными глазами, одетым в индейское платье, расшитое бисером.

Проснулась Чериш рано. Слоун был уже на ногах и подбрасывал дрова в очаг. Языки пламени трепетали, вспыхивали и потрескивали в темноте. Чериш оставалась в постели, пока он не надел пальто и вышел. Свесив ноги с кровати, она поспешно оделась в полутьме. Часы пробили пять. Она зажгла свечу и поставила на стол перед кроватью Пьера.

Слоун вернулся с охапкой дров.