Слоун подошел к камину и швырнул ремень в огонь. По пути к двери он отчеканил тоном, не терпящим возражений:

— Оставишь эту дверь открытой. Ты меня поняла?

— Конечно, дорогой, — прозвучал приторный голос. — Ты всегда сможешь прийти ко мне ночью, и скрип двери не должен смущать тебя. Могу напомнить, что когда-то тебя не останавливали и более значительные преграды, — она опять засмеялась. Слоун же молча покинул комнату.

Задетая за живое намеками Ады, Чериш пыталась отыскать в шкафу свою ночную рубашку. Она сшила ее сама, вроде той, что когда-то рабыня делала для Оры Делл. Взглядом она попросила Кэтрин оставить свою жестокую госпожу, но та лишь мотнула головой в ответ.

ГЛАВА 18

Чериш закончила уборку, и когда Слоун, оделся, чтобы уйти, она поспешно выключила лампу. Вымывшись при свете очага и уже собираясь идти ко сну, она сидела в глубине комнаты на кровати и расчесывала волосы. В мозгу копошились неприятные мысли. Сердце наполнилось недобрыми предчувствиями. Было ли что-нибудь у Слоуна с женой брата? Ей не верилось, не хотелось верить вэто. Да наконец была Ора Делл, в ней Слоун отражался как в зеркале. Если у него была интрижка с Адой, он хотел бы скрыть это и уж точно не стал бы кому-то рассказывать, что обманул брата.

В глубине души она была согласна выйти за Слоуна замуж, если на пути им встретится священник. Но здравый смысл подсказывал, что несколько слов, сказанных незнакомцем, не удержат его, если он захочет быть с другой.

Слоун вернулся домой, неся с собой свежесть холодного воздуха. Он снял шубу, повесил ее на крючок и направился к умывальнику; неторопливо умывшись, стал пить воду. Потом взял чурбак из поленницы и бросил в огонь. Столб искр взвился и исчез в дымоходе.

Чериш не могла поверить, что он подойдет к ней, ведь Ада спит в соседней комнате, но надеялась, что он все же сделает это, подбодрит ее, прогонит прочь дурные мысли.

Слоун стоял, понурив голову, с совершенно подавленным видом. Потом пересек комнату, подошел и взял ее за руку, опустился на стул и усадил девушку себе на колени.

Чериш удовлетворенно вздохнула, на мгновение тревога перестала терзать ее. Она прильнула к нему, чувствуя, как обволакивают его тепло, запах, сила его надежных рук. В это мгновение ничего, кроме всепоглощающего чувства любви, для нее не имело значения. Ничего…

Она прижалась щекой к его волосам и потонула в его тепле; загрубевшая мужская рука пробралась в рукав ее ночной рубашки и погладила нежную кожу.

— Ты была сегодня чудесна. Я горжусь тобой, — прошептал он.

— Это было так… трудно.

— Я знаю. — Он приник губами к ее лбу.

— Никогда не встречала такую… как она.

— Тебе, должно, быть противно.

— Да, конечно… Ах, Слоун, она надолго останется?

— Не знаю, милая. Если до морозов какое-нибудь судно пойдет вверх по реке, я отправлю Аду, даже если придется сломать ей обе ноги.

— А если судно не придет, то она проживет здесь всю зиму?

— Боюсь, что так.

— А она не могла бы поселиться… в другой хижине?

Прошла минута, прежде чем Слоун ответил:

— Если я буду настаивать, то, уходя, она заберет и ребенка. Она сделает это не из любви к девочке, а назло всем.

— Но Ора Делл сойдет с ума. Это се до смерти напугает. Она не привыкла находиться среди чужих. И я не думаю, чтобы Ада сумела как следует позаботиться о ребенке. Это может сделать Кэтрин, если Ада разрешит ей.

— Ада не только не умеет, но и не хочет учиться, — заметил Слоун. — Потерпи, дорогая моя, я постараюсь что-нибудь придумать.