Увязая в песке, друзья медленно побрели вдоль берега по направлению к поселку.

— Через две недели мне приказано явиться в Див-сюр-Мер, — сказал Рольф, натягивая сухую одежду. — Полагаю, что ты об этом знаешь.

— Да, слышал. — Оберт поджал губы. — Но раньше поры урожая можешь не собираться в дорогу.

Рольф нахмурился.

— Зачем тянуть? Ведь большую часть армии герцога составляют наемники. Им-то не надо собирать урожай.

— Зато его нужно собирать саксам. Регулярных солдат в войске графа Гарольда совсем немного, основная его часть — землевладельцы, которых сам Господь, а не то что граф Уэссекский, не сможет удержать на службе во время урожая.

— Значит, Вильгельм намерен дождаться, пока английское побережье останется без охраны и только тогда нанесет удар? — Рольф скорчил недовольную гримасу. — По мне, чем быстрее, тем лучше. Наемники перемрут с голоду прежде, чем придет пора выступать.

— Согласен. Но сейчас Гарольд чересчур сильный противник. У него львиное сердце, он смел и отважен. Поэтому остается только рассчитывать на слабые места в его обороне — так решил Вильгельм. Стоит подождать.

Входя в харчевню, Рольф едва успел пригнуться, чтобы не разбить голову о дверную перекладину, повешенную слишком низко для его впечатляющего роста.

— Ты встречался с Гарольдом? — спросил он, когда они уже сидели за грубым деревянным столом и попивали поданный хозяином крепкий сидр. Свежевыкрашенные стены харчевни сияли белизной… Из ниши на посетителей смотрела деревянная статуя девы Марии с младенцем Иисусом на руках.

Заметив ее, Оберт суеверно перекрестился.

— Видел мельком при дворе незадолго до смерти Эдуарда. А узнал о нем поподробнее от своего лондонского соседа, Голдвина-Оружейника… Он постоянно выполняет графские заказы, а братья его жены служат в личной охране Годвинсона. Сведения, которые я раздобыл в Лондоне, бесценны. Ах, кстати… — Отстегнув ремень, Оберт извлек из ножен охотничий нож. — Это тебе в благодарность за гнедую Фелиции. Работа Голдвина, придворного оружейника Гарольда Уэссекского.

Рольф с любопытством осмотрел подарок. Клинок длиной от запястья до кончиков пальцев плотно сидел на рукоятке из оленьего рога, словно нарочно сделанной под хватку Рольфа. Он не преминул испытать подарок на бараньем окороке, лежащем на столе.

— Режет острее, чем твой язык. — Рольф насадил нежно-розовый ломтик мяса на острие и отправил его в рот. — Думаю, тебе следует поставить герцога в известность о том, какой знатный мастер кует оружие для Голдвина.

Губы Оберта изогнулись в легкой улыбке, но глаза его не улыбались. Он достал свой нож, задумчиво посмотрел на него и провел ладонью по тыльной стороне клинка.

— Сам того не желая, я на самом деле подружился с Голдвином. А в моем положении это неразумно.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Стояла знойная августовская ночь. Было так душно, что раскаленный воздух, словно тяжелое одеяло, давил Эйлит на грудь. Она вытянула ноги, безуспешно пытаясь найти в постели место попрохладнее. Рядом, выдыхая тяжелые пары медовой настойки, храпел Голдвин. Последнее время он слишком много пил. Это беспокоило Эйлит, но она молчала, надеясь, что как только угроза войны, червем точившая их жизнь, минует, муж станет прежним.

Беспокойно ворочаясь с боку на бок, Эйлит вдруг ощутила легкое биение в животе. Погладив место, где, как ей казалось, находилась голова маленького человечка, она улыбнулась и подумала о Фелиции, живот которой уже стал огромным, а ребенок подал о себе первый знак еще месяц назад. Эйлит же, напротив, почти ничего не чувствовала. Правда, груди ее набухли и стали очень чувствительными, но талия располнела совсем немного, а складки одежды почти полностью скрывали чуть выдающийся живот.