Вспомнив об Оберте, Эйлит нахмурилась. Она не сомневалась, что, вернись он сейчас, Фелиции сразу стало бы лучше. Он не появлялся дома с конца апреля… Как мог муж оставить жену одну на чужой, враждебной земле на целых четыре месяца?

Эйлит прислушалась. Ребенок затих. Обливаясь потом, она перевернулась на спину и вздохнула. Мысли кувыркались в голове, как масло в маслобойке.

Два дня назад Альфред и Лильф с отрядом воинов отправились к южному побережью, чтобы защитить его от возможного нападения норманнов. Накануне они заехали к Голдвину, чтобы забрать заказанное ранее оружие… Сухо и сдержанно попрощавшись, братья не взяли с собой даже эля и медовых пряников, которые Эйлит напекла им в дорогу.

— Единственными норманнами, которым удастся завоевать мою симпатию, станут те из них, что падут замертво от моей секиры, — заметил тогда Альфред, любуясь, как сияет на солнце клинок. — Прежде чем ты начнешь убеждать меня в том, что эта сука из монастыря невиновна, хочу сообщить тебе, что ее муженек — норманнский шпион.

У Эйлит сжалось все внутри, но она снова, как частенько в детстве, продолжала стоять перед братом с дерзко поднятой головой.

— Я не верю тебе..

— Сам король сказал мне об этом. — Взгляд Альфреда наполнился презрением. — Оказывается, в январе этот маленький мерзавец не столько торговал вином при дворе, сколько покупал сведения. Как ты думаешь, почему он до сих пор не вернулся, а, сестричка?

— Не знаю. — От растерянности Эйлит потеряла дар речи. — Я…

Альфред с торжествующим видом покачал головой и побелевшими от напряжения пальцами сжал древко секиры.

— Так что, как я уже сказал, мою любовь завоюют лишь те норманны, что падут от моего оружия.

— Но Фелиция ни в чем не виновата! Она ничего не знала!

Альфред только хмыкнул и вышел, не сказав ни слова Лильф, все это время наблюдавший за ними, застыл в нерешительности, но, спустя мгновение, словно поняв для себя что-то важное, подошел к Эйлит и обнял ее за плечи.

— У тебя слишком мягкое сердце, а у Альфреда слишком суровое, но это не мешает мне равно любить вас обоих.

Покраснев, Лильф развернулся и, поблескивая стальным наконечником копья, широкими шагами направился к выходу.

Поерзав на кровати, Эйлит снова повернулась на бок. Она не сомневалась в том, что Фелиция не принимала участия в сомнительных делишках мужа. Но, прожив с ним больше четырех лет, она не могла ни о чем не догадываться. Эйлит проникалась к молодой норманнке все большим сочувствием и уважением. И, несмотря на косые, осуждающие взгляды Голдвина, продолжала регулярно навещать ее в монастыре. Уже перед самым рассветом Эйлит погрузилась в беспокойный сон. Ей приснилось, что над Лондоном, прямо к ее дому, пролетела стая черных воронов. Их было так много, что, когда они сели на крышу, та не выдержала их тяжести и провалилась, раздавив всех обитателей дома. Она проснулась в холодном поту, прислушиваясь к лихорадочным ударам своего сердца. Сквозь щели в ставнях в спальню проникали тонкие лучики света. Со двора доносилось требовательное кукарекание Аларика Эйлит посмотрела на мужа — он продолжал оглушительно храпеть.