— Она немного беспокоится. — Старая женщина взглянула на Ленни. — Я не думаю, что он ей не нравится. Розмэри просто заняла выжидательную позицию, пока не убедится, достоин ли он ее дочери.

— Должна признаться, раньше мне не очень везло, — вздохнула девушка.

— Видно, ты поумнела, — улыбнулась старая леди. — Ты что-нибудь знаешь о том молодом человеке, с которым была помолвлена?

— Нет, — покачала головой Ленни, — он живет в Окленде.

— И ты все еще коришь себя?

— Да.

— Ну что ж, обещаю, что это будет единственный раз, когда я позволю себе прочитать нотацию. Постарайся не зевать от скуки. Знаешь, я давно пришла к выводу, что каждый сам должен устраивать свою жизнь. Можно по-разному относиться к окружающим, доставлять им радость или боль, но, в конце концов, только ты сам несешь ответственность за то, как распорядишься тем шансом, который дан тебе Богом.

Спокойный разумный разговор, казалось, должен был успокоить Ленни, но, несмотря на чудесный уик-энд, с его смехом, приятным общением и трогательной сентиментальностью, она не могла избавиться от мрачного предчувствия тайны, которая притаилась за всем этим весельем. Она не могла бы с уверенностью сказать, когда впервые поняла, что боится. Ленни чувствовала: что-то не так, равновесие было непоправимо нарушено.

После позднего воскресного завтрака одна дальняя родственница по имени Дороти Гирш, большеглазая и громогласная, интригующе заметила, глядя на Стэнли:

— Вы знаете, это потрясающе, как вы похожи на первого мужа Розмэри…

— Давно известно, что все люди имеют своих двойников, — попыталась сгладить неловкость Розмэри, которой, как и Ленни, надоели бесконечные восклицания и подозрения.

Миссис Гирш удивленно взглянула на нее, но продолжала:

— Невероятное совпадение. У твоего отца, Ленни, тоже была ямочка на подбородке?

— У меня есть его фотографии, — сказала Розмэри и вышла из комнаты.

Дороти хитро прищурила глаза, повернувшись к Биллу.

— Вы не возражаете? — спросила она.

— Нет, — сказал тот.

Розмэри вернулась с фотографиями и разложила их перед любопытной дамой.

— О, ваши свадебные фото! — Дороти перевернула одну фотографию и прочитала надпись на обороте. — Сидней. Что вы делали в Австралии, Розмэри?

— У меня был чудесный отпуск! — сказала она, намазывая тост маслом.

— Я удивлена, почему вы не вернулись домой, чтобы отпраздновать свадьбу?

— У нас не было денег на билеты. Приехали мои родители, и у нас была милая, скромная свадьба.

Дороти снова перевернула фотографию и, вглядевшись в нее, подняла глаза на Стэнли.

— Если не обращать внимания на то, что Истон был почти лысый, вы и он — просто одно лицо! Тут есть что-то фрейдистское! — Улыбаясь, она протянула ему фотографии.

Стэнли внимательно рассматривал их, но его лицо оставалось бесстрастным.

— Он был более светлый, — сказала Розмэри, намазывая мед на свой тост, — и не такой высокий.

Билл поднялся и, наклонившись, поцеловал ее.

— Несчастный человек, — сказал он. — Настоящая трагедия.

Розмэри прижалась щекой к его руке.

— Да, печально, — сказала она тихо.

— Ну, хорошо, — сказал Билл, — кто поможет мне собрать абрикосы? Мы должны обобрать дерево, прежде чем это сделают попугаи.

За два часа до отъезда в аэропорт Ленни стояла лицом к лицу с матерью.