– Выпей. Ты теперь отец.

Коналл чувствовал тяжесть фляги в своих руках, чувствовал запах горящего торфа, поднимавшийся к потолку. Но ему казалось, будто мир остановился.

– Ив… родила? – не веря своим ушам, прошептал он.

– Да, – кивнув коротко, ответил Дункан.

– Но ведь еще слишком рано, – возразил Коналл, будто всерьез считал, что если убедит в этом Дункана, то преждевременные роды исчезнут сами собой. – Сентябрь. Август – самое…

– Роды были преждевременные, – перебил его Дункан. – И тяжелые. Ты должен об этом знать..

Кровь застыла в его жилах, горло сжалось.

– Ив? – выдохнул он.

Дункан смотрел на огонь. Его лицо посерело, он выглядел очень изможденным.

– Она потеряла много крови. Роды шли два дня. Ребенок не перевернулся, шел ножками и крепко застрял.

– Она… умерла, да? – прошептал Коналл, но сердце его кричало. Ему казалось, что оно никогда не перестанет кричать.

Дункан нахмурился, а потом презрительно сжал губы.

– Ты просто задница, а не человек. Неужели ты так плохо думаешь обо мне? Разве я не послал бы за тобой, если бы Ив умерла? Не сказал об этом сразу, как только появился тут?

У Коналла появилась надежда. Хрупкий, нежный, зеленый росток, пробившийся наружу из черной трясины его сердца.

– Она жива?

Дункан вскочил на ноги и взмахнул костлявыми руками.

– Конечно, жива, дерьмо ты собачье! Боже мой, Коналл! – Он схватил суму. – Знаешь что? Пошел ты ко всем чертям! Я пришел сюда, хотя поклялся, что ноги моей тут больше не будет. Я пришел сюда ради тебя! Ради Ив! А ты ведешь себя со мной… – Он не договорил и направился к двери.

Но Коналл упал с табурета и схватил Дункана за колени. Брат с криком рухнул на пол, но Коналл тут же схватил его за рубаху и приподнял вверх.

– Ты никуда не пойдешь, пока все мне не расскажешь, – прорычал он. – Что с моей женой и ребенком? Они здоровы? Отвечай! – Он встряхнул Дункана, словно кучу сухих листьев.

– Твой сын, – сплюнув, начал брат, – родился маленьким, слабым. Первые три дня мы не знали, выживет он или нет. То же самое и с Ив. У нее была лихорадка, и она до сих пор не встает с постели из-за слабости. Ей едва хватает сил на то, чтобы кормить ребенка.

– Когда? – воскликнул Коналл, чувствуя, что его начинает мутить. – Когда он родился?

– Ему было пять дней, когда я ушел из города. А теперь отцепись от меня.

Коналл прищурил глаза и спросил:

– Ты останешься? Расскажешь мне подробнее об Ив и сыне?

– Как ты думаешь, зачем я сюда пришел?

Коналл отпустил рубаху Дункана и помог ему подняться. Он начал было стряхивать с него грязь, но Дункан ударил его по рукам.

Коналлу было трудно смотреть в глаза своему двоюродному брату. Ему было стыдно.

– Я рад тебя снова видеть, Дунк, – сказал он.

Но Дункан проигнорировал его попытку восстановить мир. Он взял бутыль и вернулся к своему месту у очага. Коналл перевернул табурет и тоже сел.

– Я думал, что ты ушел из города Бьюкененов, – опять начал он, отчаянно стараясь вовлечь Дункана в разговор.

– Да. – Дункан хлебнул из фляги. – Я ушел в лес на пару дней. Но потом вернулся.

– Почему?

– Внутренний голос мне приказал вернуться. Я почувствовал, что нужен там.