На глазах у Эффи опять появились слезы. Она несколько раз вздохнула, словно ей было очень тяжело говорить.

– Ты не можешь даже себе представить, что я испытала, когда нашла тебя в этом… в этом ужасном доме. Только бог знает, как ты смогла там выжить! С тех пор у меня появилась только одна цель - вырвать тебя оттуда как можно быстрее. Не буду рассказывать о всех препонах, которые я преодолевала, но в конце концов мне это удалось, и я привезла тебя в Торрекомб как свою приемную дочь. Для всех остальных это была еще одна эксцентричная выходка глупышки Эффи. Никто не подозревал правды, даже ты. Но я вернула тебя себе и заботилась о тебе… как могла. И знаешь, я впервые в жизни была по-настоящему счастлива! Все было чудесно, Сентледжи прекрасно к тебе относились, но я жила в постоянном страхе: вдруг кто-нибудь узнает, что ты - дочь Мортмейна.

Этот страх Кейт хорошо могла понять. Легенда легендой, но ни один Сентледж никогда не примет в свою семью Мортмейна, даже ее любимый, добрый, все понимающий Вэл.

– Все стало еще хуже, когда Рэйф Мортмейн на время вернулся в Торрекомб, - продолжала свой рассказ Эффи. - Он тогда уже был офицером и часто проезжал мимо нашего дома, но ни разу даже не взглянул в мою сторону, словно забыл совершенно о моем существовании. Впрочем, это было только к лучшему.

– Он, вероятно, был слишком занят подготовкой своих новых злодеяний, - заметила Кейт. - Ведь именно тогда он украл меч Сентледжей и едва не убил Вэла?

– Да. Рэйф определенно возродил былую ненависть к Мортмейнам в тех, кто начал о них забывать. Я немного успокоилась, когда он снова исчез из наших краев, но тут стала замечать растущую склонность между тобой и Вэлом. Я, конечно, должна была бы отправить тебя куда-нибудь, но мысль о том, чтобы снова с тобой разлучиться, казалась мне невыносимой.

Закончив свой рассказ, Эффи повернулась к Кейт и умоляюще воскликнула:

– О, Кейт, неужели ты никогда не простишь меня?! Наверное, ты теперь всегда будешь меня презирать…

Презирать Эффи? Возможно, Кейт и следовало бы рассердиться на нее, но отчего-то она не могла. Вся ее ненависть сконцентрировалась на злодее, который вверг бедняжку Эффи в это отчаянное положение.

Кейт подошла к своей матери и, обняв ее, ласково прошептала:

– Успокойся, теперь все будет хорошо. Я люблю тебя.

– О, Кейт, девочка моя, как я рада, что ты больше не сердишься! Но теперь, когда ты все знаешь, ты ведь будешь держаться подальше от этого негодяя, правда?

Кейт отвернулась. Нет смысла объяснять Эффи, что она только что дала ей еще один повод разыскать Рэйфа Мортмейна. Кейт очень хотелось увидеть, как он заплатит за все свои преступления, даже если ей самой придется пустить пулю в его черное, не знающее жалости сердце!

Совершенно неожиданная мысль вдруг пришла в голову Кейт.

– Сколько мне лет, Эффи?

– Девятнадцать, дорогая.

«Только девятнадцать? - печально подумала Кейт. - Как странно! Мне всегда казалось, что я гораздо старше…»

20.

Над его головой кружили чайки, оглашая воздух своими пронзительными криками, море тихо плескалось у ног. Солнечные блики сверкали на воде и мокрых камнях. Несмотря на прохладную свежесть, этот ноябрьский день был тихим и мягким, а легкий бриз с моря приятно овевал кожу.

Рэйф сидел на корявом стволе, прибитом к берегу волной во время шторма. Он с удовольствием вдыхал соленый морской воздух и слушал плеск волн.