– Чтобы упрятать меня подальше, ты хочешь сказать? Очевидно, у тебя не было надежды выйти замуж за моего отца? Так кто же он? Какой-нибудь конюх из местной конюшни? Или бродяга-цыган из табора?

– Н-нет, - чуть слышно прошептала Эффи. - Гораздо хуже.

– Что же может быть хуже? - фыркнула Кейт.- Разве что ты переспала с самим дьяволом?

Эффи вздрогнула от ее слов, и странное выражение появилось на ее лице, словно Кейт попала в самую точку. Девушка нахмурилась. Сам дьявол? Не так уж много мужчин, побывавших в Торрекомбе, подходили под это определение. На самом деле Кейт могла назвать только одно имя…

Рэйф Мортмейн!

Но нет! Эффи и Рэйф?! Предположение казалось настолько абсурдным и одновременно чудовищным, что даже думать об этом было нестерпимо больно. И все же Кейт с напряжением вглядывалась в лицо своей покровительницы. Она вдруг осознала, что именно ее намерение ехать за Рэйфом Мортмейном послужило толчком для всех этих невероятных признаний.

Кейт отвела взгляд, внезапно ощутив, что сыта по горло секретами Эффи. Она больше ничего не хотела знать! Но, уже приоткрыв крышку ящичка Пандоры, она просто не могла не заглянуть внутрь - подозрения так и жгли ее сердце.

– Кто он, Эффи? - спросила Кейт хрипло - голос отказывался ей повиноваться, а сердце вот-вот грозило выскочить из груди. - Скажи мне, кто мой отец.

Эффи вся сникла, словно стремясь совсем исчезнуть.

– Рэйф Морт… - Она покачала головой и разразилась рыданиями, словно просто не могла произнести этого имени.

– Нет!

Кейт казалось, что ее сейчас вывернет наизнанку. Она зажала рот руками, чувствуя, что готова первый раз в своей жизни упасть в обморок. С самого детства она боялась, что в ее жилах течет дурная кровь, но такого не могла представить себе даже в страшном сне. Никогда она не думала, что принадлежит к семье, известной своими злодеяниями и безумием.

Она - Мортмейн! Дочь злейшего врага Вэла!

Пошатываясь, Кейт поднялась на ноги, подошла к зеркалу и с опаской взглянула на свое отражение, словно боясь, что каким-то образом превратилась в чудовище. Но все, что она там увидела, - это свое собственное лицо - бледное, усталое, с тенями под глазами, в которых она неожиданно для себя прочла выражение беспомощности. И это выражение напомнило ей женщину, рыдающую сейчас на ее кровати.

– Нет! - простонала Кейт. - Рэйф Мортмейн - мой отец? Я не могу в это поверить! Это неправда!

– Хотела бы я, чтобы это было неправдой, - пробормотала за ее спиной Эффи.

Кейт бросилась через комнату и наклонилась над ней.

– Как это случилось? Он что, изнасиловал тебя? Эффи в отчаянии покачала головой.

– Так ты сама, добровольно, легла с ним в постель?

– Я… я думала, что люблю его…

– Мортмейна? Ты что, сошла с ума?! Эффи продолжала рыдать, и, чтобы она окончательно не впала в истерику, Кейт схватила ее за плечи и потрясла.

– Нет, Эффи. Только не сейчас. Никаких истерик и мигреней. И главное - больше никакой лжи. Ты должна собраться и рассказать мне все.

Кейт так и не поняла, помогла ли ее собственная яростная решимость, или Эффи сама наконец-то смогла взять себя в руки, но только она последний раз громко всхлипнула и стала вытирать рукой слезы. Кейт пошарила в кармане и, обнаружив там носовой платок, протянула его Эффи. Та с благодарностью приняла его и промокнула красные от слез глаза.

– Спа-спасибо… - Она попыталась улыбнуться дочери дрожащей жалкой улыбкой, но Кейт отвернулась. Сложив руки на груди, она смотрела в окно на серый унылый пейзаж и чувствовала на душе такое же уныние и холод.

Совсем сникнув, Эффи тяжело вздохнула.