– Рэйф Мортмейн, - задумчиво повторила она. - Если он был красив в шестнадцать, то в двадцать один он стал просто неотразимым - сильный, мужественный, как все моряки. Только в Рэйфе было еще что-то помимо этого - тот самый налет таинственности, мрачной задумчивости, опасности… Я всегда была немного дурочкой, но даже у меня хватило здравого смысла, чтобы понять, что я должна держаться подальше от этого человека.

– Так почему же ты этого не сделала? - холодно спросила Кейт.

Эффи беспомощно пожала плечами.

– Я… просто не знаю. Одна случайная встреча с ним на улице, возле магазина - и я уже была готова на что угодно, лишь бы еще раз увидеть его. Я никогда раньше не обманывала дедушку, но тут ничего не могла с собой поделать. Рэйф умел быть очень… просто невероятно очаровательным!

Мортмейн очарователен?! Кейт не смогла удержаться от недоверчивой усмешки, и Эффи обиженно взглянула на нее.

– Он на самом деле был неотразим, Кейт! Или… по крайней мере мне так казалось. Он начал представляться мне эдаким героем, оклеветанным и непонятым. Рэйф заставил меня забыть все мои мечты о лондонских сезонах, 6 достойном муже… Он совершенно вскружил мне голову, и я поверила, что он в конце концов обязательно женится на мне.

Эффи судорожно сжала руки и тяжело вздохнула.

– Короче говоря, однажды утром я проснулась и обнаружила, что судна, на котором он плавал, нет в порту. Рэйф уехал, не сказав мне ни слова на прощание. А вскоре я поняла, что беременна. Я не могла признаться деду, какой испорченной и глупой я оказалась. Я стала приставать к нему, пока наконец он не согласился отпустить меня в Лондон, к моей кузине. Та была ко мне очень добра и обещала все устроить.

– Имеется в виду, в отношении меня? - горько заметила Кейт.

– Да. Я думала, что сразу возненавижу тебя: ведь ты была его дочерью. Но ты оказалась такой красавицей, Кейт! Когда я отдавала тебя, у меня разбилось сердце. Я держала тебя на руках всего несколько часов, а потом… тебя забрали у меня.

По щеке Эффи скатилась одна-единственная слеза - самая искренняя и горькая за всю ее жизнь. Кейт, наверное, пожалела бы ее, если бы не одна вещь, которую она не могла ей простить.

– Да, меня забрали… - сказала она с горечью, - чтобы сразу же поместить в самый ужасный из приютов Лондона - в приют для подкидышей, прямиком в ад!

– Я не знала этого! Пожалуйста, Кейт, поверь мне! Мне сказали, что тебя отдали добрым, хорошим людям, у которых не было своего ребенка и которые будут любить тебя и заботиться о тебе…

– Ты должна была… - начала Кейт яростно, но вдруг осеклась.

Что могла сделать Эффи? Молодая женщина, брошенная любимым человеком, с ребенком на руках? Вернуться в Торрекомб, где все показывали бы на нее пальцем и презирали? Где ее дед служил викарием? А что бы сделала она сама в таком положении?…

– Продолжай, - сказала Кейт. - Что было дальше?

– А рассказывать уже почти что нечего. Я поправилась и вернулась домой, к своей тихой скромной жизни в Торрекомбе. Я была почти рада этому. Со временем я даже научилась ценить эту жизнь. Мне оказывали внимание вполне достойные кавалеры, но замуж так и не вышла.

– Я знаю потому, что они были недостаточно хороши для тебя.

– Нет. Я действительно так всегда говорила, чтобы объяснить мой отказ… Но на самом деле я всегда считала себя недостойной стать женой честного, благородного человека. Я была падшей женщиной, обесчещенной Рэйфом Мортмейном.

– Ох, Эффи! - прошептала потрясенная Кейт, качая головой. Такое никогда не приходило ей в голову.

– Я тихо жила в Торрекомбе, пока не умер мой дедушка. Но я никогда не прекращала думать о тебе, Кейт, о своей маленькой девочке… Мне казалось, что, если бы я увидела тебя хоть разок, убедилась, что ты счастлива и что о тебе хорошо заботятся, мне было бы легче.