– Ох, Кейт… - пробормотал Рэйф.

Глубокая печаль в его глазах потрясла ее. Она никак не ожидала, что ему есть до этого какое-то дело. - Я говорю все это вовсе не потому, что мне нужна ваша жалость, - продолжала Кейт, гордо вскинув голову. - А просто, чтобы вы поняли. Я научилась быть жесткой и абсолютно безжалостной в тех случаях, когда хочу получить то, что мне надо.

– И что же тебе надо от меня, Кейт? - тихо спросил Рэйф. - Денег? Или… в некотором роде, признания?

– Боже, нет, конечно! - воскликнула она с резким смешком. - Последнее, что мне надо, - это быть признанной вами. Не хватало еще, чтобы все узнали, что я принадлежу к Мортмейнам! Хотя, надо признаться, я не была так уж сильно удивлена, когда узнала, кто я такая, - продолжала Кейт прерывающимся голосом. - Я всегда знала, что у меня дурная кровь, что во мне есть какая-то порочность.

– Не говори так, Кейт. Может быть, это справедливо в отношении меня, но, уж конечно, к тебе это не относится. Все Фитцледжи были достойными людьми. Твой дед был всеми уважаемым викарием, а… Эффи - очень милой молодой женщиной.

– И именно поэтому вы решили ее соблазнить и бросить? - презрительно спросила Кейт. - Или это был еще один способ отомстить Сентледжам?

– Не знаю. Возможно, и то, и другое понемногу. В то лето, когда мы стояли в Портсмуте, я был очень обижен на Сентледжей за несправедливые обвинения, заставившие меня покинуть Торрекомб. И старик Фитцледж приложил к этому руку в не меньшей степени, чем грозный лорд Анатоль.

– И поэтому вы решили отыграться на бедняжке Эффи?

– Но она отнюдь не возражала против моих ухаживаний.

– Потому что она была романтической глупой девчонкой! Она думала, что вы - замечательный, красивый, хоть и опасный человек. Она была влюблена в вас!

– Но во мне тогда не было абсолютно ничего опасного, Кейт. Просто очень одинокий, несчастный парень. Мне было немногим больше лет, чем Эффи. И, надо сказать, на короткий сладкий миг я нашел тепло и уют в ее девичьих объятиях…

– Вы воспользовались ее глупой влюбленностью в вас, ее неопытностью!

– Да, это так. И поверь мне, я не слишком горжусь этим, - печально сказал он.

Не такой ответ ожидала услышать Кейт от злодея Мортмейна. И уж во всяком случае, она не ждала раскаяния и угрызений совести. Но именно это она увидела в его темно-серых глазах, так похожих на ее собственные, в горькой складке его губ. Кейт сильнее сжала рукоятку пистолета, пытаясь ожесточить себя, - она очень боялась, что ее разжалобит его взгляд, молящий о прощении и понимании.

– Я не могу изменить прошлого, Кейт. Бог свидетель, я бы многое изменил, если бы смог. Но если есть хоть что-то, что я могу сделать для тебя или Эффи… пожалуйста, скажи мне.

– Да, можете! Вы можете вернуть мне человека, которого я люблю!

Рэйф в растерянности приподнял брови.

– Боюсь, я не совсем понимаю…

– Вэл Сентледж! Вы едва его не убили. А сейчас он умирает. Рэйф вздрогнул, как от удара.

– О боже! - прошептал он хрипло. - Кристалл!

– Да, этот чертов кристалл, который вы отдали ему в ночь Хэллоуина. Вэл очень изменился с тех пор. В нем появилось столько гнева, горечи, столько муки… и это все как будто сжигает его изнутри.

– Тогда тебе нужно сейчас же ехать назад и отобрать у него проклятый кристалл!

– Слишком поздно, - прошептала Кейт.