|
— Мы думали обо всем том, что она ему позволяет делать с собой. О его волосатой жопе на ее лице. Потом голос второго: — Мы представляли себе, как они трахаются, командир. Перепихиваются. Пересовываются. Пересасываются. — Мы ради тебя воображали себе все их грязные проделки, командир. Бились об заклад, кто из них больший распутник. Кому нравится, чтоб погрубее. И кто что куда засовывает. — Я надеюсь, ты оценишь наши труды, командир. Мы здесь на страже ради тебя. Мы тебя прикрываем. Разговор был долгим, бесконечно, изобретательно мучительным, и к тому времени, когда полицейские Вертью и Мерси закончили, глаза принца были красны от слез. 20 Мы сидели в Директорате в ожидании чуда. Безымянный отряд убийц, подчиненных Дедлоку, никого не нашел. Хокер и Бун по-прежнему оставались на свободе, и сам воздух, казалось, потрескивал от повисшей в нем напряженности и усталости. Я стоял в стороне от других, глядя из кабины мимо иллюзорных туристов в направлении подлинного мира, где за миражом щелкающих фотокамер и пестрых путеводителей змеилась терпеливая очередь из реальных экскурсантов. За ними — огни Саут-Бэнк, неоновый и галогеновый свет реальной жизни. Я почувствовал чью-то руку на плече. — У вас усталый вид, Генри. Это была мисс Морнинг, после схватки она выглядела еще более изможденной, чем обычно. — Так и есть, — сказал я. — И я начинаю спрашивать себя, а появится ли она вообще когда-нибудь. К нам подошел мистер Джаспер, излучая самодовольство. — Верьте мне, — сказал он. — Она стоит того, чтобы подождать. В этом — если не в чем другом — Джаспер оказался прав. На наших глазах очередь туристов начала с удивлением и завистью расступаться, когда какая-то иностранка протиснулась сквозь толпу и ловко вошла в кабину, словно там и было ее место. Дверь с шипением закрылась, и мы начали двигаться, правда, с некоторым подрагиванием, словно даже сам «Глаз» был приведен в неисправность этой женщиной. Мы сразу же поняли, что она и есть та, кого мы ждем, что она и есть чудо Джаспера. Высокая и статная, с гривой черных как смоль волос, она была превосходно сложена, а плавные изгибы ее обольстительной фигуры обтягивал туго подпоясанный плащ, полы которого свободно развевались. Цвет кожи у нее был безупречный, а капля косметики лишь подчеркивала идеальный рисунок ее скул, величественную линию носа, ледяную чувственность губ. Но самым поразительным в ней были глаза. Когда они смотрели на вас, никак нельзя было представить, что ей можно в чем-нибудь отказать. В этой женщине было что-то жутковатое. Мрачная красота природы, пустынное величие ледяной равнины, наводящая ужас грация тигрицы, крадущейся за жертвой. Но самое удивительное заключалось в том, что мне показалось: я уже где-то встречал эту женщину. — Барбара? — спросил я. Я присмотрелся — и сомнения исчезли: это была она. Может быть, подросшая, вытянутая и надутая пародия на нее, но тем не менее явно девушка из офиса. Она удостоила меня беглого снисходительного взгляда, но не ответила. — Джентльмены. — На лице Джаспера нарисовалось выражение карточного шулера, который знает, что никогда не может проиграть. — Это наш охотник. Женщина не улыбнулась и не кивнула и вообще никак не отреагировала на это представление — она просто смотрела на нас, как первый кроманьонец мог взирать на собрание неандертальцев. |
