|
— Поразительно, — пробормотала мисс Морнинг. — В высшей степени безнравственно, но тем не менее поразительно. — Барбара, — снова спросил я, — ведь это вы? Странным механическим движением она повернула ко мне голову. Я заметил в ее ухе такой же передатчик, как у всех нас, и спросил себя, не услышу ли я гудения моторов и скрежета шестерен. — Привет, Генри, — прозвучало в ответ, и по ее голосу я понял, что это все еще она. Ее идеальные губы составляли слова медленно, словно впервые. — Барбара где-то здесь. Спрятана очень глубоко. Она передает привет. Слово «привет» она произнесла как едва знакомое, чуждое и не совсем приличное — так судья пытается понять жаргон юного нарушителя правопорядка на скамье подсудимых. Я повернулся к Джасперу. — Что вы с ней сделали, черт вас побери? Он хихикнул. — Я ее улучшил. Эстелла вернулась к нам. Это победа. — Хватит, — оборвал его Дедлок. — Мне нужны доказательства. Вихляя бедрами, Барбара прошла мимо нас и остановилась перед самым аквариумом. — Первая Эстелла внутри меня. И она знает вас, Дедлок. — Эстелла… — неуверенно проговорил старик. — Вы вернулись ко мне. — Я рада вернуться, сэр, — сказала она совершенно неубедительным голосом. Человек в аквариуме поежился. Если бы мы могли это видеть, то я не сомневаюсь, что на верхней губе Дедлока обнаружилась бы капелька пота в полном соответствии со всей этой ложью и предательством. — И что вы помните? — Я помню почти все. — Почти все? — У меня сохранились все малейшие воспоминания о жизни Эстеллы. Я помню многое из существования бедняжки Барбары. Но я больше, чем каждая из них в отдельности. На лице главы Директората появился испуг. — Джентльмены, мы попусту тратим время. — Барбара стремительно отступила в центр кабины. — Директорат без всякого толку провел последние двадцать четыре часа. К этому времени Старосты уже должны были быть под стражей. — Скажите мне, — проговорил Дедлок голосом обиженного ребенка, — как же нам их найти? — Ответ прямо у вас перед носом. Любой из вас мог бы сам догадаться. Большинство из нас больше не могли выдерживать ее взгляда, а потому меланхолически уставились в пол или сконфуженно поглядывали в окно, словно очередь новоприбывших в некое исправительное учреждение, ключи от которого предпочитают выбрасывать. — Дедлок, — резко сказала Барбара. — Достаньте тепловую карту города. — Я не понимаю, о чем вы говорите. — У нас нет времени на ваши игры. Делайте, что говорят. Скажем, в радиусе десяти миль от Уайтхолла. Пальцы Дедлока задергались в воде, и за его спиной как по волшебству возникли мерцающие очертания Лондона, улицы и дороги образовались в воде по законам какой-то невообразимой жидкостной картографии. На знакомые места накладывались мазки желтого и оранжевого. — От тепловой карты мало проку, — возразил Дедлок. — У всего есть волны. Барбара подняла руку, призывая его к молчанию. — Старосты — существа из огня и серы. Сморите на экран. Они сами обнаружатся. Среди мазков оранжевого и желтого появились две красные струи. Другие в подобной ситуации наверняка не скрывали бы торжества, но в голосе Барбары не было слышно ни зазнайства, ни самомнения. |
