|
И когда в тот день Стритер повел ее в постель, это было как возвращение домой. А восхитительный взрыв сладострастия лишь подтверждал сделанный ею выбор. Когда все закончилось, Эбби зашла попрощаться. Она спросила, не плачу ли я. Я мрачно замотал головой. — Ты, наверное, спрашиваешь себя почему… Почему я выбрала его, а не тебя. Тебе, наверное, больно. Ты мучаешься. Я согласно простонал сквозь клейкую ленту. — Мне неприятно это говорить, Генри, но это было закономерно. Я снова простонал. — Ты слишком хороший, — сказала она. — Тебе нужно стать немного потверже. Джо — другое дело. Он твердый как железо. «Это не ты, — хотел сказать я. — Боже, Эбби, это совсем не ты». — Джо знает, чего я хочу, — сказала она. — А ты… ты так и не понял меня за все это время. — Она печально улыбнулась. — Но мы останемся друзьями. Больше чем друзьями. Больше чем просто приятелями. Я покачал головой. — Послушай, нам с Джо пора уходить. У нас еще много дел. Извини. Честно. — Она поцеловала меня в лоб и вышла. Я услышал, как хлопнула входная дверь, повернулся ключ в замке, а потом наступила тишина. Наверное, я потерял сознание. Когда я открыл глаза, было уже темно, кровь у меня на запястьях засохла, и я испытывал невыносимо сильное желание помочиться. Но я был не один. За дверью слышались какая-то возня. Кто-то пришел за мной? У Эбби проснулась совесть, и она вернулась? Дед? Я услышал стук двери, потом чьи-то шаги и свое имя, произнесенное шепотом. Искорка надежды загорелась во мне. Потом свет в глаза. Фонарь, направленный в лицо. Протянутые ко мне руки. Я исступленно замычал вместо приветствия. Мои спасители ухмыльнулись. — Хэлло, сэр! — Как дела, старина? Рыжий содрал ленту с моего рта, и я вскрикнул от боли. — Видок у вас хиловатый, сэр! — Пожалуйста, — пробормотали. — Пожалуйста… Пожалуйста, помогите мне. Я знаю, между нами есть разногласия. Но ради бога, отпустите меня. Один из них хохотнул. — Извини, ягнячья котлетка. Но карты легли иначе. Хокер потащил меня за руки и вытянул их из ленты так, чтобы обнажились запястья. — Мы вам никогда не рассказывали о нашем перочинном ножичке? — спросил Бун. — Странно, если не рассказывали, сэр, — фыркнул Хокер. — Мы всем рассказываем. На этом ножичке есть и открывашка для бутылок, и штопор, и такая штучка, чтобы выковыривать камни из лошадиных копыт. Давление в мочевом пузыре стало невыносимым, и наконец я, к своему стыду, почувствовал, как теплая струя полилась в штаны, быстро пропитывая ткань. Хокер сунул руку в карман своего блейзера. С нескрываемой гордостью он извлек оттуда длинный нож и поднес его к моему левому запястью. — Пожалуйста! Что вы делаете? — закричал я. Бун ухмыльнулся. — Мы хорошие ребята. — Мы самые крепкие парни в школе. — Мы делаем только то, чего хотел ваш дедушка. Холодная сталь на моей коже. — Я бы не волновался, сэр. — Выше нос, мистер Л.! — Все это часть плана. — Часть Процесса это все. |
