|
— Ну, это долгая история. Все еще с пунцовым лицом, Эбби, запинаясь, проговорила: — Генри, это Джо. Джо, познакомься с Генри. Мы смерили друг друга оценивающими взглядами, тонкий налет приличий был готов вот-вот слететь совсем. Закончив свою оценку, Джо уничижительно ухмыльнулся, и за одно это я бы с удовольствием врезал ему в нос. Эбби легонько прикоснулась к моей руке, отворачивая от незваного гостя. — Я знаю, все это очень неловко. Очень, очень неловко. Но не мог бы ты дать нам одну минутку? Мы пройдем в гостиную. Нам нужно кое-что выяснить. — Отлично, — сказал я. — Классно. Кипя от гнева и ревности, я побрел в свою комнату, сел на кровать и принялся глубоко дышать, чтобы успокоиться. Перед моими глазами мелькали тысячи возможных вариантов развития событий, и ни один из них даже отдаленно не был оптимистичным. Несколько минут спустя, чувствуя себя ничуть не лучше, я подчинился неизбежному, поднялся на ноги, подкрался к дверям гостиной и попытался подслушать, о чем они говорят. Стритер говорил спокойно и неторопливо, его вкрадчивый голос был полон лести. Эбби была не так безмятежна, легко соскальзывала в слезливую истерику. Я понял, что никогда не видел ее такой. Она всегда казалась мне довольно невозмутимой. Стоит ли нам пожалеть Генри Ламба? В этом человеке есть что-то настолько нелепое, что мы не можем даже заставить себя проникнуться чувством жалости. Мысль о том, что кто-либо вроде его домохозяйки, еще не успев прийти в себя после предыдущего увлечения, удостоит его второго взгляда, совершенно абсурдна. Этот идиот Ламб всегда был для нее не больше чем игрушка в человеческий рост. Даже теперь я толком не знаю, что происходило между ними, но когда в первый раз до меня донеслись разборчивые слова, они были произнесены его голосом. Вот что сказал Джо Стритер: «Грядет новый мир. Если хочешь выжить, ты должна идти со мной. Останешься здесь — и все, что ты знаешь и любишь, сгорит». Я согнулся в три погибели у замочной скважины, стараясь услышать больше, но не успел Стритер закончить свою речь, как дверь распахнулась, и я, как полный кретин, суетливо рванул назад, едва не споткнувшись. Эбби со слезами на глазах остановилась в дверях. — Ты подслушивал? — Нет, что ты, — продребезжал в ответ я. За ее спиной, по-акульи улыбаясь, стоял ее дружок Джо. Моя домохозяйка вышла в коридор и хлопнула дверью перед носом Стритера. — Не могу поверить, что ты подслушивал, — сказала она. — Да, не можешь? — Дай нам пару минут, договорились? Нам нужно многое обсудить. Как можно более ровным голосом я произнес: — Могу себе представить. — Мне тяжело. Я запуталась. — А что, по-твоему, чувствую я? — Милый, пожалуйста. Я выдавил горькую улыбку. — А знаешь, он совсем не то, что я ожидал. Эбби натянуто улыбнулась — выжидательно, с надеждой. — Да? Это почему? — Я и представить не мог, что он такой вонючий урод. Долгая хрупкая пауза. — Ты меня разочаровал. — В ее глазах появилась холодная рассудочность, которой я прежде в них не видел. — Это недостойно тебя. Она открыла дверь в гостиную, и на мгновение передо мной предстала почти невероятная картина. |
