|
Несколько мгновений я стоял и смотрел. Видеть что-то из того времени — все равно что быть свидетелем чьей-то чужой жизни, я словно наблюдал события, случившиеся с кем-то, кого я в глаза никогда не видел, а познакомился только по газетным заметкам. Я обратил внимание, что фотография висит косовато. Кот изогнул шею и поднял мохнатую мордочку кверху, словно тоже смотрел на фотографию и не одобрял такого беспорядка. Потом начал мяукать. — Подожди, — сказал я, — сейчас дам тебе поесть. Я подошел к фотографии и попытался выровнять ее, но она была плохо отбалансирована и никак не хотела висеть ровно. В раздражении я отодвинул ее в сторону. Именно в этот момент я и начал чувствовать: что-то тут серьезно не в порядке, — ощутил первые движения червяка в сердцевине яблока. За фотографией была серая ровная металлическая поверхность. Никаких петель или отверстий на ней я не увидел, только нечто похожее на скважину под ключ, а внутри — острые металлические заусенцы. Это была какая-то непонятица, еще одна тайна в доме моего деда. Зазвонил дверной звонок. Кот испуганно мяукнул, втиснулся ко мне между ног и так и остался там, дрожа. Я ощутил совершенно необъяснимый приступ страха. После секундной паузы звонок повторился. Бросив последний взгляд на металлическую плиту, я поплелся вниз и открыл дверь. Передо мной стоял человек с кукольным лицом — мистер Джаспер. — Привет, Генри. Его появление здесь было настолько из ряда вон выходящим, что я на какое-то время потерял дар речи. — Нам нужна ваша помощь, — сказал он. — Пригласите меня в дом. Кот спустился вместе со мной и теперь, дрожа от страха, терся у моих ног. — Что вы здесь делаете? — спросил я наконец. — Вы что — не хотите пригласить меня в дом? — Джаспер говорил таким тоном, будто обращался ко мне с какой-то совершенно естественной просьбой, словно его вторжение в дом старика было совершенно нормальным. — Ваш дед предпринял кое-какие меры безопасности. Здесь и в больнице. Нам понадобится ваша помощь. — Моя помощь? Какого черта вам надо? — Впустите меня в дом, мистер Ламб. — Нет, — сказал я, и страх неожиданно пронзил меня. — Я думаю, вы должны немедленно уйти. Это посягательство на неприкосновенность жилища. Джаспер обнажил зубы в деланом подобии улыбки. Словно испугавшись этой гримасы, кот проскользнул у меня между ног и прыснул прочь. — Вы что — следили за мной? — Вы пожалеете, если не впустите меня. Мы дунем, плюнем — ваш домик и развалится. — Уходите. — Дрожь в моем голосе была почти незаметна. — Или я вызову полицию. — Ах, мистер Ламб, полиция нам не указ. И тут он сделал нечто воистину странное. Задрал голову и уставился куда-то вверх. — Я согласен, сэр, — сказал он, и ничто в его манере не предполагало, что он обращается ко мне. — Я думал, что он будет выглядеть получше. — Его взгляд обшарил меня. — И постройнее, если откровенно. И почище. — С кем это вы разговариваете? — спросил я. Джаспер улыбнулся. — Я ухожу, — сказал он. — Но запомните: в том, что произойдет дальше, вам некого винить, кроме себя самого. Он развернулся и пошел прочь. Я слушал, как цокают по асфальту его дорогие туфли, но скоро шумы Лондона (рычание машин, вой сирен, чахоточный кашель автомобильных стереодинамиков) поглотили этот звук, и не осталось ничего, свидетельствовавшего, что Джаспер вообще был здесь, ничего, подтверждавшего, что он не игра воображения большого города. |
