|
Он принадлежал к тому типу людей, которые, даже стоя на месте, умеют напускать на себя важный вид. К тому типу людей, подумал принц, которых женщины в мудрости своей считают неотразимыми. Незнакомец подозрительным образом смотрел на принца без всякого почтения. Не то чтобы Артур был настолько наивен, что ждал трепета и восхищения (не в нынешние упадочные годы империи), но некоторое уважение все же предполагалось. Поклон. Малая вежливость рукопожатия. — Меня зовут мистер Стритер, — гулко прозвучал в комнате голос незнакомца. — Меня послала твоя мамаша. Я что-то вроде подарка тебе на день рождения от нее. — Я о вас никогда не слышал. Мистер Стритер подмигнул. — Да-а? Зато я о тебе много чего наслышан. — Светловолосый человек пренебрежительно скользнул взглядом по Сильверману, который с озабоченным видом маячил в трех шагах за принцем. — Эй, Дживс! Свали-ка отсюда. Сильверман выдавил из себя ледяную улыбку. — Прошу прощения, — сказал он. — Боюсь, я этого момента не уловил. — Ты меня прекрасно слышал, — отрезал Стритер. — У нас с Артуром тут приватный разговор. С глазу на глаз. Сильверман выжидательно посмотрел на принца, а тот поманил придворного к себе и, понизив голос, чтобы другой его не услышал, сказал: — Не могли бы вы сделать кое-что для меня, Сильверман? — Что прикажете, сэр. Как всегда. Вы же знаете. — Свяжитесь с моей матерью. Узнайте, зачем она прислала этого типа. Тут что-то не так. Что-то совершенно неподобающее. Сильверман посмотрел на принца, не желая оставлять его. — Более чем согласен с вами, сэр. — Удачи, Сильверман. С богом. — Да, сэр, — неохотно сказал придворный — Спасибо, сэр. Артур резко кивнул, что означало и прощание и одобрение. Сильверман прошел через бальный зал, помедлил секунду у двери и наконец исчез за ней. Принц повернулся к мистер Стритеру, который наблюдал за уходом Сильвермана с ухмылкой столь ужасающе беззаботной, что некоторые из предков Артура вполне могли бы повесить его за измену. — Итак, — Артур посмотрел на незваного гостя, — о чем просила вас моя мать? — Я пришел тебя подготовить. — Подготовить меня? К чему? — К тому, что грядет, Артур. К новому миру. — Если это озорство или розыгрыш, мистер Стритер, то могу вас заверить, что я более ни минуты не намерен его сносить. Стритера эта угроза ничуть не обескуражила. — Легче, приятель. Артура поразила наглость этого типа. — Приятель? Я вам не приятель. И «легко» со мной еще никому не было. Кроме того, я не привык, чтобы со мной разговаривали в таком тоне. — Да-а? — Стритер пожал плечами. — Могу поспорить, к этому ты тоже не привык. То, что произошло потом, казалось похожим на сон. Несколькими ловкими движениями Стритер закатал рукав своего пиджака, обнажив мертвенно-бледную кожу, достал резиновую перчатку, завязал ее жгутом выше локтя, провел пальцами по своему запястью, нащупал вену. Артур догадался, что будет дальше, и, невзирая на тошноту, подступающую к горлу, не мог заставить себя отвернуться. С видом старого кондитера, отвешивающего полфунта фруктового мороженого, Стритер вытащил шприц, заправленный бледно-розовой жидкостью, всадил иглу себе в вену и вздохнул с бесстыдным удовольствием. Тогда и только тогда Артур Виндзор отвернулся. Когда он смог заставить себя повернуться назад, шприц и жгут исчезли, а блондин опускал рукав пиджака, ухмыляясь во весь рот, словно ему его разрезали от уха до уха. |
