|
— Не слишком ли цветисто, как ты думаешь, Бун? — Устрашающе смело. — Какая дерзость. Наглая, откровенная дерзость. — Он говорит то, что думает, не правда ли, наш юный мистер Ламб? — Он называет вещи своими именами. — А знаешь, мне это нравится. — Я это уважаю. — Благоразумный юноша! — Славный парень! — Малый хоть куда! — Приходите к нам еще. Ведь вы придете, сэр? — Мы будем с нетерпением ждать вашего визита. — Прежде чем дадите деру. — Да, еще одно, сэр, перед вашим уходом. — Пару слов о вашем батюшке. — Вашем покойном, оплакиваемом папочке. — О моем отце? — спросил я, чувствуя, как в душе шевельнулась паника. — Что вы знаете о моем отце? Бун бросил на меня хитрый взгляд, и я почувствовал приступ тошноты. — Хотите узнать, сколько времени он умирал, сэр? Его заклинило в искореженном автомобиле, и медицинская братия долго пыталась извлечь его оттуда, но так и не смогла. В ушах у меня пульсировало. — Откуда вы это знаете? Хокер ухмыльнулся. — Четыре часа, сэр. Четыре невыносимых часа, и только потом он наконец отдал богу душу. Не очень приятная смерть, правда, Бун? — Если хочешь знать мое мнение, так это просто кошмарный ужас. — Долговременная — я бы так сказал. Мучительно долговременная. — Ни фига себе, Бун, ты знаешь такие длинные слова. — А как же иначе, Хокер? Ведь ты все-таки имеешь дело с пятикратным победителем Катбертского конкурса многословия. — Прими мои поздравления, дорогуша. Хокер улыбнулся, взглянув на меня. — Он истек кровью, мистер Л. Кажется, это было ужасное кровотечение в животике. Самое худшее из кровотечений. — В конце он звал вас. Выкрикивал ваше имя, когда боль в кишках отпустила и он начал бредить. Я развернулся и стал барабанить по стеклу. — Выпустите меня! Хокер поморщился. — Неужели вам не понравился наш рассказ, сэр? Слезы струились по моему лицу. Я стучал по стеклу ладонью. — Стирфорт! Откройте эту чертову дверь! Бун поморщился. — Задели вас за больное место, да, мистер Л.? Я изо всей силы ударил по стеклу. Сомневаюсь, что в тот момент меня волновало, разобьется ли оно под моим кулаком. — Стирфорт! Хокер продолжал ухмыляться. — Что толку так волноваться, дружище? Наконец дверь отъехала в сторону. Бун махнул мне вслед. — Пока, мистер Л. — Бай-бай, сэр! — Здоровьичка желаем! Их смех все еще доносился до меня, когда дверь за мной с шипением закрылась и я вывалился в коридор, прямо в руки ожидавшего меня Стирфорта. — Примите мое сочувствие, — сказал он с нетипичным для него состраданием в голосе. — Искреннее сочувствие. Дождь молотил по машине, которая везла нас с Даунинг-стрит, ливень был такой сильный, что его струи, словно пар, отскакивали в воздух. Я утонул в сиденье, на этот раз находя чуть ли не приятным вездесущий запах мокрой псины. |
