|
У меня прискорбная привычка бродить в одиночестве в предгорьях моих мыслей. — Да ладно. Светловолосый хлопнул в ладоши, и старый бальный зал погрузился в темноту. — Стритер? Что происходит? Светловолосый оставался в темноте невидимым и безмолвным. Постепенно Артур стал осознавать, что темнота не была полной. В дальнем конце помещения мерцала какая-то крохотная искорка. Принц двинулся в этом направлении. К своему удивлению, подойдя поближе, он обнаружил, что свет исходит от старой масляной лампы. Потом — еще большее потрясение. В комнате находился кто-то еще. Это была полная женщина средних лет. Складки жира висели на ее шее, седые волосы плотно облегали череп, на лице застыло неистребимое выражение недовольства. — Хэлло? — сказал принц, исполненный решимости вести себя (по крайней мере, пока) так, словно ее неожиданное появление может иметь какое-то рациональное объяснение. Взгляд женщины был устремлен куда-то в даль, и, подойдя поближе, Артур увидел, что она словно переливается, как воздух над шоссе в жаркий день. — Мадам, — сказал он, — что вы здесь делаете? На улице буря бушевала все сильнее, струи дождя молотили в окна, ветер свистел в каменных стенах, пытаясь найти выход, но женщина, казалось, ничего этого не замечала. — Неужели вы не видите сходства? — Это был голос блондина, прозвучавший раздражающе близко. — Стритер? — сказал принц. — Немедленно включите свет. — Никак невозможно. — В голосе его звучало нестерпимое самодовольство. — Вы это подстроили. Смешок в темноте. — Стритер? Кто эта женщина? — Ах, шеф, только не говорите мне, что не узнаете собственную прапрапрабабушку. Королева Англии. Императрица Индии. Защитница веры… Женушка Альберта. Что — это вам ни о чем не говорит? Артур с трудом проглотил слюну. Его способность к рациональному мышлению сужалась до размеров булавочного острия, но он по-прежнему не желал принимать то, что видел своими глазами. — Это невероятно. — Она — привет из прошлого, приятель. Просто память. Спокуха. Она нас не видит. И мы не можем с ней говорить. — Что это? — спросил Артур, в голосе его слышались смятение и страх. — Что происходит? — Это, — прошипел Стритер, — тысяча восемьсот пятьдесят седьмой год. Год, когда было подавлено восстание в Индии. Неудивительно, что старушка немного не в себе. Неудивительно, что в этот год он и сделал свой ход. — Кто сделал свой ход? Раздались три отчетливых стука в дверь. Стритер шикнул на него. — Смотри и мотай на ус. Двери распахнулись, и в зал вошел еще один человек — тоже незнакомый. На нем были такие же давно вышедшие из моды одеяния, что и на женщине. Ему еще не исполнилось и тридцати, у него было приятное лицо, атлетическое сложение, а волосы, несмотря на попытки аккуратно их уложить, еще по-мальчишески кудрявились. Его образ, как и образ женщины, был неверный, колеблющийся, и Артур не мог не заметить, что незнакомец, кажется, еще толком не проснулся — он раздраженно тер глаза и рассеянно теребил свой воротник. — Этот человек основал Директорат, — объяснил Стритер. — Это мистер Дедлок. — Директорат? — вполголоса переспросил Артур. — Я слышал — мать говорила о них. Как-то раз, когда была навеселе… Стритер оборвал его. — Шеф. |
