|
— Вам не понравилось? Я выдавил из себя улыбку. — Очень понравилось. Вкуснятина. Просто я наелся — в этом все дело. Официантка пожала плечами и повернулась к Эбби. — Что-то вас давно не было видно. Моя домохозяйка смущенно посмотрела на нее. — Занята была. — А-а, ну понятно. — Видимо, сказанное ею затем имело отношение ко мне, потому что девица скользнула пренебрежительным взглядом в мою сторону и проговорила, обращаясь к Эбби: — Я вам скажу кое-что — и совершенно бесплатно. — Она наклонилась к Эбби совсем близко. — Тот был лучше. — Несите счет, — отрезала Эбби, и официантка, подстегнутая резкой переменой ее тона, поспешила к кассе. — Ты уже бывала здесь раньше? Эбби избегала встречаться со мной глазами. — Тысячу раз. Я же тут работаю за углом. — А что имела в виду официантка, когда говорила, что тот был лучше? — Понятия не имею. — Смутившись, она начала говорить сбивчиво: — Послушай, я тут наболтала лишнего. Мне очень жаль, если я перегнула палку. — Да вовсе ты не перегнула. — Просто мне дороги наши отношения, и я не хочу рисковать ими. Придется мне научиться доверять тебе. Скажи мне только одно. — Постараюсь. — Твоя работа… она не противозаконна? — Абсолютно законна, — сказал я, хотя, по правде говоря, о законности статуса Директората я никогда не задумывался. Это место и его люди, казалось, существуют в каком-то собственном изолированном пузыре, фантастическом панцире, который целиком и полностью отделял их от реального мира. Официантка принесла счет, и я настоял на том, что оплачу его сам — как-никак получил прибавку к жалованью. И так оно и было на самом деле. Первая, довольно щедрая выплата от Директората появилась на моем банковском счете накануне, без всякого извещения. Эбби поначалу хотела, чтобы мы разделили расходы пополам, но быстро сдалась. Мы сидели и ждали, когда вернется официантка. — Я понимаю: ты не хочешь говорить об этом со мной, — сказала она. — Моя помощь тебе не нужна. Тогда найди кого-нибудь, кто сможет тебе помочь. Я рассмеялся. Мои уши восприняли мой собственный смех как нечто чуждое, горькое и резкое. И давно ли, спросил я себя, мой смех стал звучать так. — Единственный человек, который может мне помочь, лежит в коме, — сказал я. Ее терпение начинало давать трещины. — Но кто-то ведь должен быть? Подошла официантка, и я отвлекся, расплачиваясь с ней. — Наверное, кто-то и есть, — сказал я, когда мы встали и направились к дверям. — Кто-то, кто может помочь. — Ну так возьми и позвони ему. — Затренькал мобильник Эбби, напоминая о прибытии сообщения. Она прочла его и сказала: — Мне надо бежать. У нас сегодня важное собрание. Скукотища будет ужасная, но я должна присутствовать. Береги себя, Генри. Она сдержанно поцеловала меня в щеку, повернулась и вышла из ресторана. Некоторое время я потоптался на месте, сунул в рот мятную карамельку и наконец вышел на улицу — она в этот момент уже поворачивала за угол. Я вдруг почувствовал желание броситься следом за ней, сдаться ей на милость, рассказать все, но нет — вместо этого я стоял как болван и смотрел, как она уходит. Когда она исчезла из вида, я достал бумажник и вытащил небольшую квадратную карточку. |
