|
Слезы неудержимым потоком текли по ее щекам. — Я плачу о вас. — Она шмыгнула носом, протерла слезы в уголках глаз. — Я плачу из-за того, что ждет вас. Довольно этого беспомощного бормотания. Кстати, я должен сказать, что большая часть рассказа Генри Ламба о китайском ресторане — чистой воды вымысел; эта несчастная девица просто хотела избавиться от назойливого поклонника и пыталась найти способ, который не слишком бы обидел этого простачка. Да, бедняга Генри был безнадежно поглощен созерцанием ее соблазнительной фигуры, а когда сообразил, что на самом-то деле девице на него наплевать, было уже слишком поздно. Измотанный треволнениями и событиями предыдущего вечера, принц Уэльский рано улегся спать. Как и идиот Ламб после его первой встречи с Дедлоком, принц изо всех сил старался выкинуть этот эпизод из головы, относиться к нему как к яркому сну или крайне несмешному розыгрышу, но происшествие за завтраком вернуло его к реальности, и вчерашнее во всей его удручающей мрачности снова всплыло перед ним. Мать ответила на его просьбу об информации, прислав маленькую квадратную карточку, четверть которой была занята позолоченной маркой в виде королевской короны и перечислением всех ее званий и титулов. Ниже дрожащим неуверенным почерком были большими буквами написаны три следующих слова: СТРИТЕР — ЭТО БУДУЩЕЕ И потому Артур Виндзор был взволнован и не в себе, когда вскоре после девяти часов, одетый в отглаженную Сильверманом пижаму и с томиком Райдера Хаггарда под мышкой, пожелав доброй ночи атлетического сложения слуге, стоящему на страже у дверей, улегся в кровать и постарался поудобнее устроиться на подушке. Он был абсолютно уверен, что спать ему придется в одиночестве. Лаэтиция через Сильвермана сообщила, что желает провести ночь в своей отдельной спальне — явление сие в последнее время повторялось с нарастающей регулярностью, и Артуру это казалось признаком ее убывающего желания. В полутора главах от конца «Дочери мудрости»[39] принц загнул уголок страницы, положил книгу на столик рядом с кроватью, выключил свет и несколько минут спустя погрузился в сон. Когда он снова открыл глаза, то почувствовал, что в комнате есть кто-то еще и что именно ее приход и разбудил его. Темнота в спальне была далеко не полной, и он различил знакомый силуэт. — Лаэтиция? — позвал он с неожиданной надеждой, возбуждаясь. — Ты что — передумала? Когда фигура приблизилась, он услышал шелковую музыку ее самой сексуально благоухающей ночной рубашки, источающей слабый аромат тех духов, которыми она пользовалась в первые месяцы их любви. Он закрыл глаза в сладостном предвкушении того, что должно последовать, — ее гладкий язык на его лице, ее мягкие ладони, спускающиеся по его телу. Но не последовало ничего. Совершенно ничего. — Дорогая? — прошептал он. — Мы так давно не были вместе. Не дразни меня. По-прежнему ничего. Даже запах ее исчез. Артур сел на кровати, щелкнул выключателем лампы на столике, сбросил с себя одеяло, завернулся в просторный халат и открыл дверь. Охранник стоял на своем месте. — Добрый вечер, сэр. Принц моргнул, отчаянно пытаясь вспомнить имя. — Том, так, кажется? — Да, сэр, так. — Вы кого-нибудь впускали в мою комнату, Том? Даже одна эта мысль, казалось, оскорбила его. — Конечно нет, сэр. — А мою жену вы, случайно, не видели? — Насколько мне известно, принцесса Уэльская проводит ночь… в другом месте, сэр. |
