|
Это что — издевка? Уж не насмехается ли над ним этот человек? Господи милостивый, неужели всем вокруг известно, что его жена более не желает его? — Да, вы правы, — холодно произнес принц. — Но вы мне дадите знать, Том, если меня кто-нибудь будет спрашивать? — Разумеется, сэр. Артур уже готов был удалиться в свою спальню и серьезно обдумывал мысль прикончить последние полторы главы «Дочери мудрости», когда вдруг услышал смех Лаэтиции. — Вы слышали, Том? — Слышал что, сэр? Принц не ответил, а, ошеломленный, пошел по коридору в направлении источника звука. Услышав его еще раз — этот чистый незамысловатый звук смеха Лаэтиции, он обнаружил, что с трудом сдерживает слезы, потому что в последний раз слышал такой раскованный смех своей жены в те времена, когда они еще не были женаты. Он добрался до конца коридора, но его жены здесь не обнаружилось. В течение нескольких ужасных секунд он думал, что, возможно, его подвело воображение… но нет — смех повторился, и Артур пошел на его звук по другому коридору, вверх по лестнице, через столовую, гостиную, по бесконечным проходам, мимо многочисленной прислуги, — они все останавливались как вкопанные, завидев его, вжимались в стену и опускали глаза в ковер — вековые традиции привили иммунитет против задавания неудобных вопросов. Артур прошел мимо всех них, слишком гордый, чтобы просить о помощи, путаясь в полах своего халата, шлепая тапочками. Он шел все дальше и дальше по этому лабиринту. По стандартам семейства Виндзоров, Кларенс-хаус не очень велик и не очень древен (по своей громаде и величию дом определенно уступал той собственности, которую он, принц, в конечном счете унаследует, взойдя на трон своих предков), но когда он шел наобум в тот вечер, ему казалось, что дом стал больше, чем прежде, что он вырос и разросся, приобрел новые причудливые формы. Подгоняемый смехом жены, он брел по комнатам, которых и не помнил вовсе, — оранжерея с растениями удивительной раскраски, громадная библиотека с книгами на невероятных языках, комната, которая казалась странным музеем, заполненным головами убитых на охоте ужасных животных и древних доспехов, предназначенных для существ, не вполне человекоподобных. Наконец он оказался в зале зеркал, каждое из которых превращало его облаченную в халат фигуру в нечто нескладное и экстравагантное. Потом он увидел ее — в конце зала, она ждала на пороге двери, ее любимая ночная рубашка свободно ниспадала, оставляя ниже шеи широкий клин, лоснящийся от пота. Она улыбалась, тяжело дышала и ждала, когда он подойдет к ней. — Лаэтиция! Принц моргнул — и она исчезла, лишь дверь осталась чуть приоткрытой. Дрожа от мучительного возбуждения, Артур бросился за ней в погоню. В комнате его ждал мистер Стритер. Босой, он сидел на полу и, когда вошел Артур, как раз вводил иглу шприца, наполненного какой-то розоватой жидкостью, в вену рядом с большим пальцем ноги. — Шеф! — На лице Стритера расцвела радостная улыбка, словно он только что встретился со старым знакомым в баре. — Ты чего-то рановато. — Он выдавил содержимое шприца в вену. Артур устало повернулся и посмотрел в проем двери. Никакого зала зеркал по другую сторону — всего лишь обычная кишка коридора, по которому он проходил тысячу раз. — Стритер? Принц говорил тщательно, осторожно, опробуя языком каждый слог, словно проверял — настоящий ли он. Светловолосый надевал носки и туфли, убирал шприц. — В чем дело, дружище? Вид у тебя какой-то пришибленный. — Я думаю… — медленно проговорил Артур. |
