Обвинить автоматчиков в скверной стрельбе было бы несправедливо. Парни прекрасно знали свое военное ремесло. В этот раз бог войны предстал в облике русского солдата, подсмеиваясь над стрелявшими.

Генерал-майор Гонелл, как зачарованный, не замечая снарядов, долбивших по кровле крепости, наблюдал азартную игру со смертью и, к своему немалому удивлению, поймал себя на том, что желает русскому уцелеть. Солдат здорово разозлил пулеметчика, который потратил на него едва ли не половину боекомплекта, но не только не убил его, а даже не ранил. Оставалась всего-то малость — соскочить с недостроенного моста на сыпучую мелкогравийную насыпь, где немецкий пулемет будет бессилен. На какое-то мгновение русский застыл на самом краю, выбирая место для прыжка, но именно в этот момент бог войны отвернулся от него, а разорвашаяся неподалеку мина ранила его осколком в голову. Спихнув раненого в безопасное место, русский нелепо повалился на откос, где и застыл, подмяв под себя руки.

Некоторое время рассерженный пулеметчик поливал упавшего тяжелым свинцом — с тела рваными лохмотьями слетало обмундирование, куски плоти — и, вконец утешив свою ненависть, переключился на другие цели вблизи моста.

Русские, находившиеся у моста, не сидели без дела — каким-то неведомым образом им удалось подобраться под самые стены, заложить фугасы и подорвать два пулеметных расчета на первом этаже. Там, где была амбразура, теперь зияли дыры в шесть квадратных метров.

Вдруг Гонелл увидел, что к мосту подходят два русских огнеметных танка. Одного выстрела огненной смесью будет достаточно, чтобы накрыть огнем несколько десятков квадратных метров и уничтожить пулеметный расчет.

— Капитан Хунтер, — произнес комендант города в трубку. — Сейчас к мосту направляются огнеметные танки со штурмовиками. Если они приблизятся, то сожгут все живое! Отправьте к мосту пулеметный взвод и противотанковое отделение. Займите позиции в каменных стенах рва и не дайте русским подойти к мосту. — Через едва заметную паузу добавил: — Я хочу, чтобы вы лично возглавили пулеметный взвод.

— Слушаюсь, господин генерал-майор! — отозвался капитан Хунтер ровным спокойным голосом, лишенным бравады или лихости. Слова солдата, честно исполнявшего свой долг, прекрасно осознававшего, что, быть может, он проживает свою последнюю минуту.

С крепости продолжал стучать пулемет, звучавший вызовом всем русским соединениям, стоявшим по другую сторону рва.

Генерал-майор Гонелл в свете ярко вспыхнувшей ракеты, зависшей над позициями, рассмотрел трех русских саперов, сумевших с безопасного направления подобраться к равелину, выпиравшему острым углом, и подложить под стены фугас. Едва русские спрятались за бронированным листом покореженной гаубицы, как прозвучал взрыв. Земля поднялась на дыбы, а вместе с ней отлетели отколотые от стены гранитные глыбы. На какие-то мгновения они зависли в воздухе, а затем обрушились на крышу редута, на мост, стоявший немного в стороне.

На мгновение вспышка взрыва ослепила Гонелла, и он зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что из стены был выдран здоровенный гранитный кусок вместе с автоматчиками, разместившимися этажом выше.

* * *

Бой шел всюду. Западный равелин «Виняры» штурмовали гвардейцы 27-й стрелковой дивизии. Им в помощь были приданы 259-й и 34-й танковые полки. Было слышно, как танки, не жалея снарядов, били по средним и верхним этажам равелина, откуда наступающих встречали плотным пулеметным огнем.

Из каменных стен рва непрерывно велся меткий огонь. Пулемет отсекал всех, кто хотел приблизиться к мосту. Немцы сориентировались быстро — перебросили пулеметные расчеты буквально под самый нос строителям. И теперь назойливо досаждали, растягивали время, не давали укрепить последний участок моста.

Без плотного задымления не обойтись.