Дорога к глубинам форта была открыта. Штурмующая группа, перекинув через рвы аппарели, устремилась к твердыне. Окружающее пространство мгновенно заполнили звуки стрельбы. Темноту разрезали трассирующие пули. С крыши форта было видно, как штурмовики под автоматным и пулеметным огнем, открытым со средних этажей форта, бегут по мосткам, преодолевают наполовину засыпанный ров, перепрыгивают через валуны.

Теперь бой шел на всех участках, на каждом этаже крепости, и вспыхнувшие ракеты ярко освещали место сражения, тех, кто еще продолжал сражаться, стремясь проникнуть как можно дальше в глубину крепости, и тех, кто неподвижно лежал на разрыхленной взрывами земле.

— Прорываемся через люки в форт! — крикнул Бурмистров и, швырнув в люк гранату, отошел в сторону.

Внутри ахнуло от взрыва, по ногам мелкой дрожью пробежала взрывная волна. Прохор первым, увлекая за собой остальных, ринулся в люк. Тусклый свет освещал верхний ярус здания, на пути к нижним этажам и производственным цехам предстал каземат охраны, встретивший штурмовиков беспорядочной, неорганизованной стрельбой.

На нижних этажах форта громко и тревожно завыла сирена, предупреждая о нападении. Немногочисленная охрана, спрятавшись в укрытие, отстреливалась, не давая возможности продвигаться в глубину. А сверху уже спускалось подкрепление штурмовиков — те из немногих, что успели взобраться на крышу форта первыми. Вокруг гремело, трещало, стреляло.

— Майор, ты живой? — спросил командир первой роты Селезнев, оказавшийся в авангарде штурмующих.

— Живой! — Бурмистров дал короткую прицельную очередь по метнувшейся в сторону фигуре. Попал! Ослабевшие ноги не сумели удержать долговязого тела, и оно, запнувшись, повалилось на бок. Теперь ему уже более не подняться.

Неожиданно громко, до самой дрожи в печенках, заработала батарея «андрюш». Снаряды с леденящим кровь свистом разрывали воздух, обрушивая всю свою мощь на бастион крепости. После второго залпа снаряды, попавшие в бастион, сдетонировали и взорвались, разметав стены на большие куски, предоставляя тем самым возможность пехоте наступать на форт с флангов. Вторая рота штурмовиков совместно с пехотой, затаившейся перед крепостью, решительно устремилась вперед через образовавшиеся стенные проемы. Сквозь открытый люк приглушенно доносились крики «Ура!». Пехота дружно пошла в наступление!

— Держать верхний ярус! — закричал Бурмистров. — Лейтенант Болезнов, оттеснить от бойниц немцев! Не дать им протиснуться!

— Есть оттеснить немцев! — выкрикнул командир взвода, перекрывая луженой глоткой грохот стрельбы и разрывы снарядов.

Бой уходил в глубину здания. Гранаты разрывались за ближайшим поворотом, взрывным эхом сотрясая крепко сложенный гранит. Разлетевшиеся осколки металлическим градом лупили в камень, со свистом резали воздух.

Где-то на нижнем этаже затарахтел немецкий крупнокалиберный пулемет, не давая возможности советским воинам продвинуться в глубину здания.

* * *

Некоторое время комендант форта «Раух» майор Ганц Шпайнер медлил, решение давалось не без труда, а потом, отринув все сомнения (речь шла о жизни сотен солдат вермахта), поднял трубку:

— Соедините меня с комендантом города генерал-майором Гонеллом.

— Слушаюсь, господин майор, — сказал связист.

Ранее от коменданта города-крепости майор Шпайнер получил четкое указание: держаться до последнего солдата. Но сейчас настал тот момент, с которого всякое сопротивление считалось бесполезным. Русским удалось прорваться через стены, и теперь бои велись внутри крепости, на всех этажах, в лабиринтах коридоров, во дворе, в тоннелях. Сопротивление не может продолжаться бесконечно, через час, возможно, два, какими бы стойкими солдаты ни были, все они будут уничтожены.