Лучшего времени, чтобы покинуть обреченный форт, трудно было представить. Втянувшись в перестрелку, русские даже не сразу сообразят, что значительная часть гарнизона уже покинула форт и движется по подземному переходу в сторону Цитадели.

— Второй и третий взводы уходят через тоннель, первый прикрывает отход, — приказал майор Шпайнер.

— Есть, господин комендант! — дружно отозвались лейтенанты.

Двое пехотинцев потянули на себя с трудом поддавшуюся тяжелую чугунную дверь и впустили в черный, дохнувший сыростью проем первую группу солдат. Широкий, выложенный со всех сторон тесаным камнем, тоннель позволял передвигаться по двое; свет включенных фонарей шарил по гранитной кладке, по влажному потолку, с которого скупой слезой скатывалась влага. Через несколько шагов выстрелы, заглушенные многими метрами земли и гранитной кладки, были едва слышны.

Вместе с первым взводом уходил и майор Шпайнер. В нескольких шагах от него, прикрывая отход его группы, сражался двадцатилетний лейтенант Михаэль Брудер, еще месяц назад служивший при нем ординарцем. Михаэль был сыном его однокашника Фердинанда, с которым Шпайнер учился в Берлинском пехотном училище. Фердинанд погиб два года назад под Курском, и незадолго до своей смерти он попросил Шпайнера взять сына в Позен, под свою опеку, полагая, что этот город будет самым тихим уголком в рейхе, где можно будет пересидеть всю военную кампанию.

Как же он ошибался на сей счет! Последние две недели Позен был самым страшным местом на всем Восточном фронте.

Лейтенант Брудер оказался думающим офицером: отличался смелостью, умел разумно рисковать и старался беречь солдат. Майор Шпайнер доверял ему наиболее ответственные задания, зная, что приказ будет исполнен в точности. Не хотелось бы, чтобы лейтенант сложил голову в сражении, которое уже ничего не решает.

Приостановившись, майор сказал Брудеру, продолжавшему наравне с пехотинцами отстреливаться от наседавших русских:

— У вас ровно три минуты. За это время мы успеем уйти достаточно далеко, потом немедленно следуйте за нами!

— Слушаюсь, господин майор! — зычно отозвался лейтенант.

Кивнув, майор Шпайнер решительно шагнул в черный зев тоннеля.

Рота, вытянувшись в длинную ленту, подсвечивая дорогу карманными фонариками, двигалась вперед к выходу. Шум боя затих где-то позади, за многометровой кирпичной кладкой. Полнейшее безмолвие, если не считать тяжеловатых шагов пехотинцев, утомленных затяжными боями.

Протопали метров триста, когда позади приглушенно бабахнуло. Взвод Михаэля, уходивший последним, взорвал за собой вход, исключая всякую возможность для преследования.

Майор Шпайнер не раз проходил по этому тоннелю. Помнил каждую щербинку на средневековой кладке. Даже без белых маркеров, что были нанесены на стенах, с уверенностью мог сказать, сколько еще топать до выхода. Далеко впереди все такая же непроглядная темнота, подсвеченная тусклым рассеивающимся светом карманных фонарей. Вход загораживал огромный валун, замаскированный снаружи под каменные нагромождения, поросшие густыми кустами.

Первыми, как и было запланировано, пойдет разведка. Если опасности нет, она подаст сигнал для продвижения остальным.

Четверка крепких парней, прихватив шанцевый инструмент, уже вплотную подошла к шероховатому камню, которым был заложен выход; остальные, держась на значительном расстоянии, наблюдали за тем, как разведчики, поддев ломиками валун, пытались скатить его по склону. В тусклом свете майор Шпайнер рассмотрел даже сомкнутые челюсти ефрейтора Штарке, человека необыкновенной силы, пытавшегося едва ли не в одиночку отодвинуть тысячекилограммовую глыбину.