— Что?! — невольно выдохнул Бурмистров.

— А еще он рассказал, что взрыв должен произойти в самое ближайшее время.

В освобожденном форте на отдыхе размещались штурмовые отряды, сражавшиеся всю ночь. Там же располагался полковой лазарет. При разрушении форта погибнет несколько сот человек.

В кровь плеснула изрядная доля адреналина, сонливость мгновенно улетучилась, как если бы ее не было.

— Пойдем за мной! — поспешил к форту Бурмистров.

Поляк покорно последовал за советским офицером, стараясь не зацепить перебинтованную руку о выпирающие углы, о покореженную технику.

Увидев дежурного, шедшего ему навстречу, Прохор выкрикнул:

— Немедленно вывести штурмовую группу из здания и поставить ее в оцепление вокруг форта! Форт заминирован! Никого в него не пускать!

— Есть! — лихо козырнул дежурный и тотчас бросился в расположение инженерно-саперных батальонов, уже разместившихся на отдых и уже видевших первые сны.

— Подъем! Вставайте! Здание заминировано!!! Немедленно выходим!

Форт, на какую-то минуту притихший, наполнился многими звуками: где-то по коридору звякали металлом, на лестнице прозвучала сдержанная брань. Вскоре послышался тяжеловатый шаг солдатских сапог. Штурмовики организованно покидали здание. Увидев среди них группу саперов, Бурмистров приказал:

— Вы четверо следуйте за мной! — обернувшись к поляку, стоявшему рядом, сказал: — Пойдем в лазарет. Покажешь, где лежит этот немецкий минер.

Полевой госпиталь размещался в пятистах метрах от форта, в двухэтажном каменном строении, спрятавшемся за осколком крепостной стены. Подле него стояли два грузовика, крытые брезентом, с которых санитары уносили на носилках раненых: у борта рядом с кабиной лежали два окровавленных трупа, лица которых были укрыты порыжевшей выгоревшей тряпицей.

— Нам туда! — показал Войчех на пристрой, подле которого несло службу охранение из четырех солдат.

Прошли мимо часовых и поднялись на второй этаж по шаткой лестнице, где в коридорах лежали раненые немцы. Остановившись около одного из них, Войчех сказал:

— Вот он.

Прямо в коридоре на полу, на тонком больничном матрасе лежал молодой немец, раненный в бедро. Лицо кривилось от боли. Через туго наложенную повязку просачивалась крупным красным пятном кровь. Когда немец увидел подошедшего советского офицера, его худощавое, поросшее щетиной лицо угодливо растянулось в улыбке.

— Ты минер? — спросил Бурмистров по-немецки.

— Да.

— Здание заминировано?

— Да. Комендант форта приказал нам его заминировать, когда стало понятно, что нам его не удержать.

— Где находится взрывчатка?

— В тоннелях.

— Сколько ее там?

— Много. Может, тысяча килограммов, а может, и побольше… Все боковые тоннели мы заполнили взрывчаткой, снарядами, фаустпатронами. Если все это взорвется, то от форта ничего не останется.

— Сейчас ты нам покажешь, где все это лежит. Если жить хочешь.

— Сделаю все, что нужно, — покосился минер на саперов, одетых в панцирные жилеты.

— Идти сможешь?

— У меня нога…

— Давайте, взяли его и понесли к форту, — приказал Бурмистров стоявшим рядом саперам.

Немецкого минера аккуратно подняли с пола и переложили на носилки.

— Где тут у вас телефон? — спросил Бурмистров у дежурного сержанта.

— У начальника госпиталя.