— А что теперь? — спросил Жильбер.

— Гаси факел!

— Мы не можем оставаться без света! — воскликнула Анжелика.

— Так надо. Мужайтесь, друзья мои, это необходимо. Нет, топить факел не надо! Он нам потом понадобится! Только загаси его, Жильбер.

Жильбер глянул на меня. Факел повис над лужей. Потом сквайр пожал плечами и загасил его, потыкав в камень.

Сгустился кромешный мрак. Только Анжелика светилась и немного рассеивала темноту. Что касается меня, я не желал бы лучшего освещения, но темнота пугала мою возлюбленную. Наверное, напоминала ей о могиле. Правда, я недооценивал девушку: она только разок всхлипнула — и все.

Я протянул руку и коснулся руки Анжелики. Ее пальцы были как лед, но мое прикосновение ее успокоило. Или мне это только показалось?

— Что мы теперь будем делать? — спросил Жильбер.

— Теперь мы будем ждать, — ответил я. — Не волнуйтесь, братцы. Ничего не поделаешь, надо потерпеть.

И мы стали ждать. Время текло еще медленнее, чем вода с потолка.

Вот по камню стукнули зубы, и что-то пушистое дотронулось до моей щиколотки. Анжелика вскрикнула.

Прозвучал ласковый голос Крысолова:

— Тихо, тихо, малышка. Мы не станем долго нарушать ваш покой!

Все стихло. Потом зубы снова ударили по камню. На этот раз вдали.

— Не бойтесь, — посоветовал нам бюрократ. — Они вас не тронут.

— Спасибо, — выдохнул я. — Хорошо, что ты с нами.

— Всегда рады услужить, — заученно сухо произнес Крысолов. Но тут я ощутил странный холодок и какое-то покалывание в затылке. Фриссон запрокинул голову и выпучил глаза.

— Тсссс! — прошипел Крысолов. — Она идет!

Вот забавно: он, оказывается, тоже почувствовал!

— Расслабьтесь, — негромко и спокойно проговорил я. — Пока вы держитесь за туфлю, с нами все будет в порядке.

Анжелика дрожала. Глаза Жильбера сверкали в темноте.

А потом ощущение «присутствия» пропало полностью.

Я облегченно вздохнул.

— Отлично, братцы. Все кончено. И она больше не вернется. — Я уставился в одну точку прямо перед собой и проговорил:

И факел снова вспыхнул.

— Как ты можешь судить наверняка? — требовательно вопросил Крысолов.

— Я заблокировал ее радар. — Я разогнулся и подал Фриссону туфлю. — Она не могла увидеть нас, потому что было темно, следовательно, ей нужно было ориентироваться на чувства. Она догадывалась, что мы здесь, но ее вели догадки, косвенные улики. Она знала, что мы под землей, под камнями, что мы касаемся дерева, а дерево касается воды.

— В гробу! — вскричал Фриссон.

— Быстро сообразил. Да, она решила, что я каким-то образом переместил всю нашу компанию в могилы.

— Значит, она нас больше не будет трогать! — радостно воскликнула Анжелика. — Она будет думать, что мы мертвы!

Но тут она вспомнила о том, в каком состоянии пребывает, и покраснела, что крайне нетипично для призрака.

Из галантности я сделал вид, что не заметил этого, и только кивнул.

Но Крысолов охладил наш пыл.

— Она все равно будет нас искать — мало ли, вдруг ошиблась? Но это верно, на какое-то время она про нас позабудет.

— Значит, мы должны этим временем воспользоваться.

Поэт взял у меня деревянный башмак и надел его.

— Я даже спрашивать тебя не стану, чародей, о том, как это у тебя получилось.