– Эдвин, у тебя все лицо в крови.

– Потом смою. Норман, это ты?

– Да. – Священник протянул мне руку. – Можешь пощупать, если не веришь.

Клетка, в которую меня посадили, была многоуровневая. Мой друг оказался как раз надо мной.

– Здесь есть охрана? За нами наблюдают? – на всякий случай спросил я его.

– Нет, отсюда ведь все равно не выбраться. Наша тюрьма сделана из костей, которые гнутся, но не ломаются. Я уже пробовал. А как открываются дверцы, я до сих пор не пойму. Здесь нет ни замков, ни других механизмов. Прутья словно заново прирастают друг к другу. С тобой точно все в порядке?

– Да, мне уже лучше. Просто получил по затылку дубинкой или камнем – с кем не бывает?

– Скорее всего, просто рукой, – сказал священник, – я видел, как они кулаком эти самые камни и раскалывают. Но это неважно, лучше расскажи мне, как ты здесь оказался?

– Если я скажу тебе, что пришел сюда, чтобы тебя спасти, ты обрадуешься?

– Конечно! – Я плохо видел лицо Нормана, но мне показалось, что оно расплылось в улыбке. – Это ужасное место. С того самого момента, как меня схватили батты, мне не давали ни воды, ни пищи.

– Да, если судить по твоей руке, ты сейчас не в лучшей форме. Батты – это самоназвание черных человечков? – догадался я.

– Да. Я не знаю их языка, но у меня было время, чтобы сопоставить некоторые факты. А что с порталом? Неужели демоны вырвались и нам придется остаться здесь навсегда?

– Они пытались, причем неоднократно. Наверное, Вольту все‑таки придется сказать спасибо. Умертвия показали себя с лучшей стороны. От демонов только кусочки летели! Да и я не сидел, сложа руки. Эта была достойная битва. – Тут меня охватил изматывающий кашель. Прокашлявшись, я продолжил: – Можно сказать, что мы с королем демонов решили заключить соглашение, выгодное для нас обоих.

– Серьезно?

– Да, поэтому мне очень нужен Уал. Норман, я смотрю, на тебе тоже остались одни штаны?

– Батты забрали все мои вещи, и кинжал вместе с ними.

– А где они, ты знаешь?

– Эдвин, вообще‑то меня не выпускают отсюда на прогулки, – мрачно сказал священник. – До того как ты появился, я сидел здесь и предавался отнюдь не самым радужным мыслям. Смотреть, как один за другим погибают люди… – Он тяжело вздохнул.

Я сел, облокотившись спиной о прутья клетки, и вытер испарину со лба.

– Что с ними случилось?

– Их всех принесли в жертву. Вон на том белом плоском камне.

Я посмотрел, куда показывал Норман, но ничего не увидел.

– Не вижу.

– Моя клетка стоит выше твоей, поэтому и обзор лучше. – Голос священника задрожал. – Их всех приносили в жертву и скармливали какому‑то мерзкому червю. Беспомощного связанного человека клали на камень и втыкали в сердце нож, а потом появлялся этот червяк… Мне чудом удалось избежать этой участи. Я оказался лишним. Они проводят свои ритуалы с какой‑то очередностью, и полагаю, я должен пойти в следующей партии. Как же жаль людей… Мое восприятие времени никуда не годится, но последний рамедиец погиб за несколько часов до того, как принесли тебя. Ах, Эдвин… Это кошмар – сидеть и смотреть, как беспомощных людей убивают, не будучи в силах помочь. А ведь это мой прямой долг – помогать людям, оказавшимся в беде.

– Норман, держи себя в руках, – взволнованно сказал я, слыша, как изменился голос друга.

– За мое психическое здоровье не волнуйся. Я зол, но в своем уме. Отбирать жизнь у невинных существ – это ужасно.