Якоб с каменным лицом занёс над головой дубину.

И ни один из них не проронил ни звука. Словно воды в рот набрали.

Вайс попытался бегло просканировать ауры окруживших их людей, рассчитывая уловить хоть какие-то эмоции… И не смог. Аур просто не было.

Ох, как подозрительно…

Пока не началась атака, Вальдемар быстро прочитал по памяти, снова прибегая к магии Слова:

Облики вооружённых людей задрожали, замерцали, поплыли, словно воск, тающий в пламени камина. Проявились, как на давно забытой фотобумаге, покрытые короткой бурой шерстью тела. Длинные руки, кривые ноги. Морды, похожие на медвежьи и обезьяньи одновременно, только в приоткрытых ртах белели мелкие острые зубы, как у ящеров.

Каррохи! Давненько не встречались. Обитатели шрастров, овеществлённое воплощение агги. Они служили игвам, служили низшим демонам, обладающим зачатками разума, служили высшим демонам – князьям Тьмы. Не обладая душой, они получили в виде компенсации отменную живучесть. Выполняли мелкие поручения, не требующие смекалки и логики. Поймать кого-то, убить кого-то, вывести из строя что-либо. Часто каррохи при этом погибали, но их хозяев потери рабов волновали мало. Агги много – вылупятся ещё. Вальдемар их не слишком боялся, но сейчас он почти лишился магии. И, если следовать логическим умозаключениям, вряд ли кто-то из высших демонов послал бы каррохов, рассчитывая его убить или взять в плен. А вот задержать до прихода основных сил – запросто. А когда в дело включатся Аббадон или Саргатанас рассуждать будет поздно.

– Прорываемся к реке, – коротко бросил Вайс. – Все объяснения потом. Саша, прикрываешь Ансельма. Квентин, вы готовы?

– Готов! – отвечал де Грие, взмахнув рапирой.

– Река в какой стороне?

– Там!

– Тогда бегом!

Они кинулись на врагов, которые, будучи охотниками по сути, не ожидали такого поведения жертвы.

Шпага Вальдемара и рапира Квнетина в считанные мгновение проделали брешь в кольце каррохов. Этих тварей не так легко убить, но с отрубленными руками, а тем более головами, они перестают быть опасными.

Дважды громыхнули револьверы Хельсинга. Череп Якоба – или того, кто Якобом притворялся – разлетелся кровавыми ошмётками, но тело продолжало двигаться, шаря в воздухе когтистыми руками-лапами.

Ансельм бежал вместе со всеми, размахивая рапирой и придерживая левой рукой лютню. Один из каррохов попытался дотянуться до музыканта, но Саша прострелил ему локтевой сустав.

Им удалось вырваться из окружения, теперь маленький отряд бежал по задворкам домов, через заброшенные сады к реке. Туда, куда указал Квентин. Ветки хлестали по лицу. Вайс порадовался, что магия Слова заменила ему шляпу на шишак. Шлем надёжно защищал голову, а стрелка-переносье – глаза.

Каррохи не отставали. Они двигались быстрее людей, обладая звериной силой и выносливостью. Саша берёг патроны, стреляя только наверняка. Вальдемару и Квентину то и дело приходилось отмахиваться сталью. На бегу трудно нанести точный удар, поэтому ряды преследователей не редели.

И вдруг земля ушла из-под ног мага-хранителя.

К счастью, он упал на кучу мусора и рыхлой земли и съехал по ней, как в детстве со снеговой горки. Рядом витиевато выругался де Грие. Сверкнула вспышка, звук выстрела ударил по ушам.

Леденящий холод, пробирающий до костей, охватил людей.

Акт двадцать четвёртый, насыщенный

Ночная Петровка

Сжав рукоять шпаги, Вальдемар понял, что в его ладони вовсе даже и не рукоять, а набалдашник трости.

Возможно, переход между двумя мирами сбивал чары, наведенные магией Слова.

А может…

Вдруг они вернулись в тот слой реальности, на котором родились и выросли? В Донецк.

Этот вариант развития событий казался более привлекательным, но Вайс давно уяснил: если жизнь тебе подбрасывает какое-то изменение, оно редко бывает к лучшему.