– В располагу, – подсказал Ансельм.

– Точно! Накормили нас кулешом. Рассказывали о Донецке, о вашей войне.

– Донецк – удивительный город, – снова вмешался де Турье. – Здесь живут удивительные люди. Это какой-то сплав спокойной уверенности, отваги и чести!

– Мне кажется, вы слегка перебарщиваете, – усмехнулся в усы Вайс. – Дончане – люди неплохие, но от идеала всё же далеки.

– А где он есть, идеал этот?

– Где-то наверняка есть. Ведь не зря его придумали. Или описали словами, что, в сущности, одно и то же. А как долго вы пробыли у ополченцев?

– Увы… – развёл руками Квентин. – Едва смерклось, появилась Аделина, всех усыпила, а нас перенесла обратно, в наш мир.

– После этого она и уговорила меня написать венок сонетов, – дополнил Ансельм. – Зачем? Ума не приложу.

– Уговорила, значит, умеет уговаривать, – снова усмехнулся Вайс. – Аделина – это та самая прекрасная дама из первого сонета? – Он процитировал по памяти:

– Да, конечно! А потом она…

– Я предлагаю, – маг-хранитель вознёс палец к потолку, – вначале выбраться отсюда, а потом продолжить разговор в более комфортных условиях.

– А я бы что-нибудь съел, – добавил Саша. – Например, барана, зажаренного целиком!

– Подарить ему барана! – хмыкнул Вайс. – Он изрядно пошутил. Но я тоже голодный. И гостей нашего города накормить не помешает. А потом уже вдоволь поболтаем о поэзии. Саша, ты сможешь вылезти наружу?

Охотник на нечисть подпрыгнул, стукнул кулаком в закрытую ляду.

– Если её открыть, вылезу легко. Тут не высоко. А как её открыть?

– Смотрите и учитесь, молодой человек! – Маг собрал между ладонями воздух – благо, в родном мире с использованием Силы не возникало никаких трудов – скатал из него шар размером с волейбольный мяч и резко подбросил. – Вот так!

Тяжёлая ляда, закрывавшая вход, с грохотом отлетела, сорвавшись с петель. В погреб устремились ручейки песка, битой штукатурки и суглинка. Вайс брезгливо посторонился, чтобы не измарать любимое пальто.

– Что у нас там? Ночь? Утро? Вечер?

В сером небе бежали тёмные облака. Света хватало, чтобы различить ветви пирамидальных тополей. Где-то высоко моргал красный огонёк беспилотника.

– Думаю, часов пять-шесть вечера, – предположил Саша, опять подпрыгивая.

Он вцепился пальцами в край проёма, подтянулся и без особых усилий оказался снаружи.

– О! Да здесь лестница! Сейчас я её спущу! – послышался его бодрый голос.

Послышалось шуршание, снова посыпался мусор. Деревянная, видавшая виды лестница – краска давно облупилась, перекладины шатаются – опустилась в погреб.

– Господа! – пригласил Вайс.

Поэты, опасливо хватаясь за более-менее крепкие продольные части конструкции, поднялись наверх. Погасив «светлячок», маг последовал за ними.

Они стояли посреди развалин.

Когда-то здесь был небольшой дом – самый обычный для послевоенного жителя города Сталино. После той страшной войны, которая была названа Великой Отечественной, а не нынешней. Тогда не старались особо расширять жилплощадь.