– Наглого фашиста в харю я лопатой за… – промурлыкал кот, но Аделина остановила его, постучав вилкой по бокалу.

– Теодор! Как тебе не стыдно!

– Умолкаю, моя госпожа. Но какой напор! Какая энергетика!

– Ничего не понял, но напор ощущается, – заметил Квентин.

– Это от одного из рифмачей того мира, куда вы случайно угодили, – пояснила волшебница. – Конечно, настоящие поэты ещё есть. И для решения той задачи, которую я перед собой поставила, мне понадобился один из них. Такой, чтобы всё хорошо было с рифмами и ритмом, чтобы не перескакивал с одного стихотворного размера на другой, чтобы текст сиял от неожиданных метафор, а создаваемые словом образы получались яркими и выпуклыми. И я нашла такого поэта.

Ансельм смущённо опустил глаза:

– Мне кажется, вы меня переоцениваете.

– Я никогда никого не переоцениваю. Бывает, что недооцениваю, но это очень редко. Если не изменяет память, я всё вам изложила в той беседе. Верно?

– Верно.

– А сейчас я поясняю для господина де Грие. Он может обидеться, что выбор пал не на него.

– Ни в коем случае! – замотал головой Квентин. – Ансельм, как поэт, гораздо сильнее меня! Я ему в подмётки не гожусь!

– Что ты такое говоришь? – возмутился Ансельм. – Ты прекрасный поэт!

Аделина снова постучала вилкой по краю бокала.

– Моё сердце, конечно, тает от проявлений вашей дружбы, но избавьте меня, во имя великих сил, от этих умилительных сцен. Оставьте их для романов, когда поэзия прискучит и вы перейдёте к прозе. Всё, что я сейчас говорила, это чтобы между нами, господин де Грие, не осталось тайн. Я попросила господина де Турье создать венок сонетов. Вы преуспели, господин де Турье?

– Да, – кивнул бард.

– Но вы не доверяли их бумаге, как я и просила?

– Ни бумаге, ни пергаменту, ни бересте, ни какому-либо иному носителю.

– Вы держите их в голове?

– Да. Лишь иногда читаю вслух, когда становится совсем невмоготу.

– Зря! – Аделина стукнула кулаком по столу так, что вся посуда подпрыгнула. – Совершенно напрасно! Вы ослабляете тем самым действие магии, не говоря уже о том, что ставите под угрозу свою жизнь! И жизнь вашего друга тоже. Сегодня вы их тоже читали?

– Да… – удручённо проговорил Ансельм.

– Вот теперь я поняла, как вас нашёл слуга Гагтунгра. Теперь все части головоломки соединились! Как же вы, поэты, подвержены желанию показать своё творчество окружающим. Ради этого вы пренебрегаете смертельной опасностью. А ведь я предупреждала!

– Прошу простить моего друга, госпожа Аделина, – сказал Квентин. – Иной раз мне кажется, что это сильнее нас. И чем талантливее поэт, тем необоримее его побуждение. Я-то ещё как-то борюсь. Хотя с каждым годом мне труднее и труднее отказываться от публичных выступлений. Ансельм ничего не мог с собой поделать.

– Он мог, по крайней мере, не читать эти стихи, – вздохнула магичка. – Но… Что сделано, то сделано. Что ж, господин де Турье, пришла пора доверить ваш венок сонетов бумаге.

– Наконец-то! А каков будет тираж?

– Никакой. Книга будет существовать в одном экземпляре.

– Как?

– Вот так.