– В «Шпагу и мушкет», куда же ещё? – не оглядываясь ответила волшебница. – Вам же туда?

– Нам да… – начал было Квентин, но замолчал.

Может, он слишком подозрительный? Вон, Ансельм едет, улыбается, как ни в чём ни бывало. Стало быть, доверяет Аделине. Хотя, если верить Ансельму, все люди братья и только часть из них – сёстры. Он привык видеть хорошее, рассчитывать на взаимоуважение и понимание. А жизнь часто подбрасывает разного рода неожиданности, наподобие того демона, который назвался Гвидо де Боше. Поэтому, даже если тебе хочется поверить кому-либо, кинжал должен выходить из ножен без задержек и быть остро наточенным. Квентин проверил бы, как вынимается кинжал прямо сейчас, но позади ехал Теодор в своей человеческой ипостаси.

Во дворе захудалой гостинцы «Шпага и мушкет» они спешились.

– Вы хотите поговорить за столиком в общем зале? – спросил Квентин, поглядывая, как Теодор возится у коновязи.

– Конечно! – беспечно откликнулась Аделина. – Вы опасаетесь подслушивания?

– И подглядывания тоже, – вздохнул Квентин.

– Об этом не стоит беспокоиться. За пять дублонов обеденный зал будет пуст столько времени, сколько нам потребуется.

– А сколько любопытных прижмутся ушами к замочным скважинам и щелям в ставнях?

– Да хоть миллион! Они услышат то, что им захочется услышать, но не наш разговор. Или вы не верите мне?

– Госпоже надо верить, – вкрадчиво проговорил Теодор, неслышно приблизившись сзади. – Госпожа всегда выполняет то, что пообещала.

– Даже когда обещает выдрать веником? – прищурился Квентин.

Кот зашипел. На мгновение сквозь человеческий облик проглянули встопорщившиеся усы и белая шерсть. Но под суровым взглядом Аделины он сдержался и даже не ответил на колкость.

Как и пообещала магичка, зал пустовал. Посредине его стоял стол, накрытый на четверых. Подумать только! В «Шпаге и мушкете» нашлась тонкая фарфоровая посуда и серебряные приборы. Хозяин подбежал вприпрыжку и услужливо отодвинул стул, помогая Аделине устроиться поудобнее.

– Вино достаточно охладилось? – лениво спросила она.

– Только что снял с ледника! Самое то!

– Неси!

Пока поэты и кот усаживались, хозяин стремительно умчался. Квентин впервые видел столько прыти в этом обросшем жирком лысоватом горожанине за пятьдесят.

На столе стояли несколько видов сыра, нарезанного тонкими ломтиками, ветчина со «слезой», паштеты, тоже нескольких видов, воздушные хлебцы. В серебряной вазочке высилась горкой чёрная икра. Рядом с ней угорь холодного и осетрина горячего копчения, увидев которые Теодор издал звук, похожий на стон.

– Это… Это всё нам? – спросил Ансельм.

– Не стесняйтесь, господа поэты. Сейчас принесут вино. Лучшее, какое можно только найти в этой дыре, забитой до отказа простолюдинами.

И вино принесли. Игристое, судя по обилию пузырьков в бокалах из тонкого стекла, которые хозяин гостиницы лично наполнил, благоговейно поглядывая на Аделину.

Дождавшись, пока он уйдёт, магичка пригубила вино, кивнула.

– Не соврал. – Взгляд её снова стал холодным и цепким. – А теперь, господин де Турье, позвольте поинтересоваться – вы сделали ту работу, о которой я вас просила?

– Не совсем, – смущённо ответил Ансельм.

– Так, постойте-ка! – Квентин едва не поперхнулся игристым. – Давайте, проясним. Ансельм, я чего-то не знаю?

– По-моему, господин де Грие, – отчётливо произнесла Аделина, – вы слегка переоцениваете важность своего участия в нашем разговоре.