– По терриконам твои негры побегали бы в бронике, разгрузке и с СВДшкой на плече, поглядела бы я на них. А у нас девчонки бегали. По десять раз – туда, сюда.

Денис хотел ответить, мол, теперь я понимаю, почему ты такая злая, но сдержался. Во-первых, действительно, жалко девчонок-ополченок, бегавших с полной нагрузкой. Сам то он, хоть и мужчина, воевать не пошёл. Не то, чтобы боялся, но не хотелось нарушать привычное течение жизни.

Мы многие вещи в жизни делаем или не делаем только по привычке. Спим, едим, ходим на работу или учёбу, и цепляемся за устоявшийся уклад, как утопающий за соломинку или астматик за кислородную подушку. Потому что кажется – весь мир держится на последовательности определённых действий. В этом его преимущество, цельность и сила. Иногда привычные поступки становятся писанными законами, иногда – не писанными, втягивая в неторопливое коловращение всё больше и больше людей. В деревнях чаще, в городах реже. Города собирают большое число разных людей, каждый из которых борется именно за свои привычки и традиции. Но даже в мегаполисах каждый живёт не сам по себе, а сверяет жизнь по родным, начальству, соседям, друзьям по клубу или просто по весёлой компании.

Поэтому, когда привычный образ жизни ломается, человек, как существо социальное, испытывает острый дискомфорт. А что может поломать уклад? Социальные потрясения – революция, например, и совсем не обязательно со сменой строя, даже научно-техническая не добавляет спокойствия. Природные катаклизмы – наводнение, землетрясение, лесной или степной пожар, срывающие людей с привычного места обитания, лишающия их работы, доступного отдыха, самого минимального бытового комфорта.

Или та же война…

Война – это ведь не только опасность погибнуть. Будь ты в армии или просто живёшь в прифронтовом городе, никто не застрахован от шальной мины, планового обстрела твоего квартала или снайпера-людоеда, хлопнувшего литр самогона и решившего устроить сафари где-нибудь в Коминтерново или Александровке.

Война меняет жизнь кардинальным образом. Просто исчезают из магазинов некоторые вещи, к которым ты привык, или продукты, которые ты любишь. В фирме по заправке картриджей тебе заявляют – извините, тонер не подвезли, ждём вторую неделю. То же самое касается деталей и запасных частей в конторах по ремонту мелкой бытовой техники и компьютеров. Исчезает вода в трубах… Нет, на окраинах этим никого не удивишь, но так чтобы сразу во всём городе, в лучше времена насчитывавшем миллион жителей.

Отправляясь в гости, нужно учитывать комендантский час, а также то, что городской транспорт под него подстраивается. Не работает почта, нельзя отправить или получить денежный перевод. Нет банковской системы. Вот просто нет от слова совсем. Украинские банки «вышли» с территории ДНР ещё в сентябре, а российские так и не «зашли». Собираются, правда, создать свой республиканский банк, только обещанного, как известно, три года ждут.

Всё это, даже если ты не на передовой, ломает твою жизнь, изменяет её, вносит жёсткие коррективы в поведение, а человеку, как уже отмечалось, свойственна тяга к традициям и стабильности. А изменить свой быт кардинально, перевернув его с ног на голову, могут считанные единицы. Ну, пусть не единицы, но один из ста, а то и из тысячи. Переселиться из уютной квартиры в сырой блиндаж, а то и холодный и мокрый окоп, могут не только лишь все, мало кто может это делать. И дело не в трусости… Вернее, не в страхе смерти. Дело в боязни поломать привычную жизнь. Вот Денис не смог, хотя знал, что его ровесники уходили в ополчение. А Вика смогла, несмотря на то, что девчонка. А на войне всем приходится нелегко – и мальчикам, и девочкам. В особенности на такой, какая шла вокруг Донецка.