– Эх, ешкин кот, хорошо быть генералом, а еще лучше – генералом в азиатской стране, – пробурчал себе под нос капитан Ковалев, поедая бутерброд с черной икрой. – Не страшны ни катаклизмы, ни переносы в другие миры.

В принципе, Михаил был прав на все сто – в типичной азиатской стране властители живут намного лучше простого люда. Пока одни – в данном случае мы и северокорейская делегация – насыщали свои желудки вкуснейшими блюдами, в полукилометре от музея-дворца местная беднота толкалась в очереди за миской вареного риса. Да и армейцы с полицейскими и ополченцами, как я успел заметить, производили впечатление сытно поевших людей.

С другой стороны, совсем недавно мы, так же, как сейчас и индонезийцы, организовывали пиры ради достижения необходимого нам военного союза с армянами и китайцами. В целом на территориях нашей Конфедерации жители были обеспечены продовольствием лучше, чем азиаты, но это было связано с меньшим количеством населения. Здесь же, в индонезийском анклаве, жили десятки тысяч людей, и у Симатупанга банально не имелось никакого иного выхода, кроме как жесткого нормирования выдаваемой народу еды. Аналогичная ситуация, как я слышал, складывалась и в Москве, где триумвират во главе с генералом Левандовским ввел карточную систему, да и в Ростове-на-Дону население постепенно затягивало пояса.

Сразу же после завтрака мы имели короткий получасовой разговор с Ким Ир Чоном, во время которого генерал-лейтенант предложил русским союзникам военную помощь в обмен на топливо. После полюбовного соглашения с соседями северокорейцы, по словам их лидера, могли выделить целый мотострелковый батальон, если, конечно, русские найдут способ доставить данное подразделение на свой континент. Более того, северокорейцы готовы выступить на стороне русских против любого врага, будь то земляне, либо какие-нибудь местные племена, народы или их государственные образования.

В целом мы прекрасно понимали Ким Ир Чона. Имея под своим началом целую дивизию с гаком, генерал-лейтенант не мог не начать экспансию в другие земли. Иначе среди его солдат рано или поздно начнется брожение, за которым неизбежно последуют анархия и разложение армии. И никакие идеи чучхе не спасут превращение этой армии в банды великолепно обученных отморозков, воюющих друг с дружкой за рабов, баб и жалкие остатки топливных запасов с Земли. Годик-другой подобных междуусобиц, и последние единицы боевой техники встанут на прикол, а еще через десяток лет, израсходовав львиную долю боеприпасов, поредевшие толпы вояк перейдут на мечи, копья, луки.

…Северокорейцам срочно необходим внешний враг, желательно многочисленный и хорошо вооруженный, чтобы занял место выбывших из игры америкосов и коллективного Запада в целом, – пока я слушал нового Кима, в голове родилась одна интересная идейка. Многолетняя война иржиков с белокожими аборигенами Востока, если хорошенько подумать, чем-то похожа на противостояние Северной Кореи и Запада…

Недолго думая, я взял и предложил северокорейскому лидеру заключить военный союз с государством Дайяр, которое с радостью примет любую военную помощь высокоразвитой цивилизации.

После моих слов в зале на пару минут воцарилась тишина, я поеживался под изумленными взглядами офицеров «Смоленска» и моих парней, пока, наконец, Ким Ир Чон не нарушил всеобщего молчания.

Встав со своего стула, генерал-лейтенант официальным тоном попросил у капитана 1-го ранга Варнакова разрешения на посещение российской подлодки. Дмитрию, разумеется, не оставалось ничего другого, кроме как пригласить северокорейца на наш корабль.

– Кто тебя, Володя, тянул за язык? – обрушился на меня каперанг, едва мы, распрощавшись с хозяевами, сели в автобус. – Ты подумал, что произойдет, если новый Ким и его армия перебазируются на материк?

– А что произойдет? Ким перетянет иржиков на свою сторону? Или северные корейцы захватят Дайяр? – делано удивился я.