Результатом слепой веры амеров в непогрешимость компьютеров стало то, что у нас под рукой оказался корабль, способный пройти пару тысяч миль, выжимая 13–14 узлов. Большего, по словам Петровича, из стареньких дизелей не извлечь, несмотря на то, что паспортный максимум хода танкера когда-то составлял 16 узлов. Впрочем, нам это больше и не требовалось – скорости в 10–12 узлов за глаза хватало, чтобы смотаться до архипелага, разыскать карелов и вернуться обратно к побережью индонезийского кластера. А дальше нас кто-нибудь заберет и отвезет домой – либо «Смоленск», либо Сухонин на «Авроре», либо какой-нибудь паровой фрегат серокожих союзников.

Из бухты мы вышли поздно вечером, когда солнце готовилось вот-вот соприкоснуться с линией горизонта.

Моей группе и иржикам, ввиду нашей полной бесполезности в машинном отделении, достались круглосуточные вахты на мостике в качестве сигнальщиков. Не самый худший вариант, с учетом того, что радар на судне имелся, работал вполне исправно и мог предупредить о появлении какого-либо объекта на расстоянии в тридцать пять – сорок миль от нашего судна. Радиостанция корабля работала, как часы, и мы сразу же установили связь с Данилово, ростовцами и «Авророй».

– В общем, товарищи, работенка у вас не пыльная: прогуливайся туда-сюда по крылу мостика, периодически обозревая горизонт с помощью бинокля с функцией прибора ночного видения, – Альберт Петрович покрутил в руках указанный электронный девайс. Тщательно выговаривая слова, Марина переводила сказанное старым моряком на ириж – инструктаж, в первую очередь, предназначался для воинов Трапанга. – Вахта – четыре часа, не более. Если разглядите на поверхности моря что-нибудь интересное – зовите меня или капитана Акино.

Переговорив между собой, мы решили, что каждый будет нести вахту на пару с одним из подчиненных Трапанга. Ночных биноклей на судне нашлось целых четыре штуки, все серокожие воины обладали отличным зрением, поэтому грех было не воспользоваться таким подарком судьбы. Плюс можно было сразу же, не затягивая, начинать изучать ириж, благо к каждому из моей группы приставлялся персональный «учитель». В общем, первая вахта досталась мне, и следующие четыре часа я провел в обществе Трапанга.

Описание первых трех суток плаванья можно опустить. Мы несли вахты на мостике, отсыпаясь в перерывах между ними и уроками ирижа – Марина взялась за дело всерьез. Распределив с Серхио Акино обязанности, Альберт Петрович быстро сошелся с Пак Хен Соком и его солдатами, получил в свое распоряжение шесть человек и практически не вылезал из машинного отделения. Оставшаяся троица северокорейцев несла вахты за штурвалом, а их командир взвалил на себя ответственность за радиосвязь. Питались в основном вареным рисом и различными консервами, которые нам «подогнали» индонезийцы, роль коков исполняли кулинары-самоучки из числа свободных от вахт.

Утром четвертого дня на юго-западе был замечен легкий столбик дыма, увеличивавшийся в размерах с каждой пройденной «Минданао-3» милей. Это, как мы полагали, был описанный Северьяновым вулкан. Убедившись, что дым статичен, капитан Акино скорректировал курс танкера таким образом, чтобы обойти обнаруженную сушу с севера и удостовериться, что поблизости нет других вулканических островов.

Спустя несколько часов, уже под вечер, мы обогнули огромный дымящийся конус, возвышавшийся над островом, явно возникшим в результате вулканического извержения. Судя по отсутствию на острове какой-либо растительности – мы не увидели в бинокли ни одного зеленого пятнышка – потоки лавы с завидной частотой и периодичностью меняли ландшафт данного клочка суши.

Радар показывал, что западнее, юго-западнее и южнее действующего вулкана разбросаны четыре острова разных размеров.