Связавшись с Данилово, еще раз переговорили с Артемом Викторовичем, после чего «Минданао-3» повернул на юг.

Погода, до этого момента благосклонно относившаяся к нашему путешествию, стала постепенно портиться: на небе появились хмурые тучи, задул сильный восточный ветер, волнение моря заметно усилилось. Несмотря на это, часа за полтора до захода солнца наш корабль тащился на пяти узлах вдоль восточной оконечности самого южного из обнаруженных островов.

Первая находка не заставила себя долго ждать: вахтенный сигнальщик-иржик громко вскрикнул, указывая рукой на гряду гранитных рифов, которые тянулись параллельно берегу острова. Находившиеся на мостике – пришли все, кто был свободен от вахт – тотчас повернули головы в указанном направлении, разглядывая обнаруженный предмет явно не природного происхождения.

– Это один из корпусов разбившегося катамарана, – практически сразу же определил Серхио Акино, опуская свой цейссовский бинокль. Марина автоматически переводила фразы и команды капитана. – Мы вышли точно к месту кораблекрушения. Теперь дело за малым – дойти до второго острова.

– Думаю, до захода времени хватит, – Петрович бросил задумчивый взгляд на едва проглядывающее среди туч солнце. – Давай, друг, курс – триста четыре, ход двенадцать узлов.

Набирая скорость, «Минданао-3» обогнул южную оконечность суши, где нашел свое последнее пристанище «Пингвин», и направился ко второму острову, на который в свое время перебрались карелы.

Шли быстро, выдавая 12 узлов при попутном ветре, стремясь успеть до заката и раньше, чем погода успеет окончательно испортиться: под свист ветра хмурые темные тучи разрядились проливным дождем. Несмотря на это, мы успели – сбросив ход в полумиле от берега, примерно за полчаса до заката местного светила, танкер загудел сиреной, извещая о своем прибытии. Один раз, второй, третий.

– Ну, и как мы отсюда кого увидим? – поинтересовался капитан Ковалев, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь остекление ходовой рубки и буйство стихии. Хлынувшие с неба потоки воды загнали нас в надстройку, резко ограничив видимость – силуэт острова едва просматривался, пляж полностью скрыло плотной стеной дождя. – И как высаживаться при таком волнении?

– А никак. Придется ждать, пока закончится шторм, – озабоченным тоном ответил Альберт Петрович. – Серхио, волнение усиливается, нам лучше спрятаться за островом. Сам знаешь, чем чревато штормовать в чужих водах без хороших лоций района.

– Да, станем на якорь и подработаем машинами, – кивнул капитан Акино, не отрывая взгляда от экрана эхолота. – Глубины хорошие.

Пройдя вдоль южного берега острова, наш корабль повернул на север и вскоре встал на якорь в небольшой бухте.

Волнение моря к этому времени, по словам моряков, достигло восьми баллов, а ветер грозил сдуть в воду любого, неосторожно высунувшегося на палубу. Поставив между судном и штормом частичку суши, наши морские волки спасали старенький корпус «Минданао-3» от не обязательного испытания на прочность, а нас – от провала экспедиции у самой финишной ленты. Остров-то, вон он, лежал всего в паре кабельтовых, и глупо было вступать в противоборство со стихией, рискуя своими и чужими жизнями.

Коротая время, связались с Данилово, поболтали с Сергеем Стрелковым, узнав свежие новости по Конфедерации, по союзникам и соседям.

Основная и важнейшая для нас новость состояла в том, что «Смоленск» примчался к берегам Дайяра, не обнаружив там американский лайнер. Круизник, как удалось выяснить у местных морских серокожих начальников, ушел вдоль побережья на юг, сея панику на стратегически важной коммуникации с колониями.