– Ранг махеров? – брезгливо поморщился майор ПГУ КГБ СССР в отставке. – Выбрось его, Трапанг, и никогда не примеряй на себя всякое говножуйство.

– Дай посмотреть, вещдок все-таки, – попросил Михаил и, рассмотрев протянутый ему «шнурок», громко захохотал. – Ха-ха-ха, гейропейские ценности нервно курят в сторонке.

Поясок представлял собой полоску ткани шириной около пяти сантиметров, с тщательно вплетенным в него непрерывным узором. Узор изображал, пардон за натурализм, дефекацию двуногих существ, которую они производили один на голову другому – этакая длинная цепочка засирателей мозгов. Силуэты двуногих существ не имели никаких признаков, указывающих на их половую принадлежность, нельзя было рассмотреть и каких-либо расовых различий. Называлась эта штуковина «махеер ранг», что переводилось как «радость истинного махеера».

Что же касается истинности и неистинности, то исследователей данной темы ожидал прелюбопытнейший сюрприз, достойный докторской диссертации в области психиатрии. Итак, критериями истинности у указанного сообщества являлась способность впендюрить ворованную вещицу друг дружке за большие деньги и умение обмануть и обокрасть ближнего. Любого, независимо от цвета кожи, сексуальных пристрастий или религиозных воззрений. Высшим пилотажем, если можно так выразиться, являлся талант внедрения в чужие мозги порочных идей, эдаких мыслей-троянов, превращавших обработанного индивидуума в фанатичного поклонника обрядов и мировоззрения махееров.

– Хватит ржать, надо обыскать остров, – Петрович наградил моего бывшего напарника укоризненным взглядом. – Осмотрим тропы, поищем свежие признаки присутствия людей. Вдруг кто-нибудь спрятался от махеров.

– Мы с капитаном Ковалевым сходим на пирамиду, телепортировавшую Северьянова, – произнес я, тотчас уточнив в оправдание: – Следопыты из нас плохие.

– Хорошо, удовлетворите свое ментовское любопытство, – кивнул бывший кэгэбэшник, соглашаясь с критической оценкой наших рейнджерских талантов. – Но чтоб даже не вздумали лезть к телепортам!

– Так точно, товарищ майор! – щелкнув каблуками, я вскинул руку к шлему. – Разрешите идти?

В ответ Альберт Петрович неопределенно махнул рукой: мол, катитесь вы, оба, куда намылились. Остров не особо крупный, не какая-нибудь Новая Гвинея, поэтому потеряться на нем будет проблематичненько. А если кого вдруг все-таки угораздит заплутать, то его быстренько разыщут специально обученные для этого дела люди.

Определившись с направлением, мы с Михаилом двинулись к знаменитой пирамиде.

Дотащившись до подножья, сели передохнуть перед подъемом на верхотуру, прикидывая, стоит ли тратить время на обход мегалитического сооружения, либо ограничиться восхождением.

– …Кракен, Кракен, быстро возвращайтесь назад, – голосом Петровича прохрипела верная «моторола». – Как понял меня, прием…

– Я – Кракен, понял тебя, идем обратно, – ответив, я разочарованно глянул на вершину пирамиды. М-да, не судьба. – Наши, вероятно, что-то нашли…

– …Или кого-то, – тотчас откликнулся Михаил. – Хорошо бы живыми – задолбало смотреть на трупы.

– Что делать – война, – вздохнул я и, прибавляя шаг, процитировал произведение группы «Любэ»: – Дурная тетка, стерва она.

Выйдя из кустов на полянку с бассейном, мы в первый момент замерли, с удивлением крутя головами по сторонам – в лагере не было видно ни души. Пару секунд спустя, заметив сливающуюся с ландшафтом неподвижную фигуру северокорейского спецназовца, облегченно перевели дух.