– Трапанг, ты или кто-нибудь из твоих парней может поговорить с найшудами? – с надеждой в голосе поинтересовался капитан Барулин.

– Нет, я не знат язык найш, – отрицательно мотнул головой. – Дайяр воин не знат язык найш.

– И что нам теперь делать? – лицо Александра приняло озадаченное выражение. – Ждать, пока гребцы выдохнутся?

– А ты куда-то спешишь? – поддел приятеля Владислав. – Полюбуемся, как люди качают мускулы, и подождем финиша их потуг.

Между тем ворочавшие веслами найшуды стали потихоньку соображать, что огромный беспарусный дымящий корабль в разы превосходит в скорости их «шаланду».

Бросив грести, краснокожие взялись за пики, щиты и луки, готовясь подороже продать свои жизни. На носу и на корме шебеки обнаружились два станковых арбалета, которые развернули в нашу сторону, а между мачтами аборигены шустро собрали что-то типа баллисты.

Уменьшив, а затем и застопорив ход, «Минданао-3» по инерции обогнал парусное суденышко и, после перекладки руля, обрезал шебеке курс, пройдя всего в полусотне метров от двухмачтовика.

Найшуды, похоже, наконец-то правильно оценили как высоту надводного борта стального гиганта, так и свои шансы взять нас на абордаж, и стали убирать паруса. Шебека закачалась в кильватерной струе танкера, краснокожие рядами выстроились на палубе, прикрываясь большими щитами овальной формы.

– Ну, прямо как римские легионеры, осьминога им… Хм, несколько мечников с окровавленными повязками, – хмыкнул Петрович, разглядывая в бинокль лица и экипировку аборигенов. – Повязки, походу, наложены несколько дней назад, раненые стоят на ногах твердо… С кем они воевали, а?

Вопрос бывшего кэгэбэшника повис в воздухе, так как в этот момент бойцы Пак Хен Сока вывесили за борт простыню с наспех набросанным рисунком. М-да, пока мы донимали иржиков, тщетно надеясь найти среди них переводчика-полиглота, спецназовцы из КНДР придумали простейший способ донести до найшудов мысль о наших намерениях – графический.

– Изобразительное искусство рулит и побеждает, – вздохнув, я с легкой улыбкой констатировал великолепие замысла северокорейцев. – Все гениальное всегда просто.

– Служа в спецназе, человек развивает в себе массу скрытых талантов, – засмеялся Альберт Петрович, довольный тем, что его северокорейские коллеги утерли нос и серокожим рейнджерам и ментам, вместе взятым. – Учитесь, товарищи опера, красоте и нестандартности исполнения.

Учись – не учись, но ни я, ни любой из моих парней никогда не смогли бы столь красиво и ловко, четко выверенными штрихами кисти написать простую и понятную картинку. Здесь требовался талант, талант настоящего художника, мастера, способного вдохновенно сотворить чудо буквально из ничего. Просто взять и изобразить на простыне двух человечков – северокорейского солдата и воина-найшуда, мирно сидящих один напротив другого и попивающих что-то из небольших кубков. Плюс – важнейший элемент данного полотна – между человечками стоял пузатенький кувшин, недвусмысленно намекавший на то, что кубки наполнены его содержимым.

Живописец передал довольные выражения лиц и расслабленные позы персонажей, нарисовал отложенное в сторонку оружие – автомат, копье, лук, щит. Глянув на этот рисунок, даже самый тупой вояка допетрил бы, что ему предлагается сесть, выпить и мирно поговорить о чем-то возвышенном.

По рядам найшудов словно пробежала волна: ожидавшие смертельной схватки воины облегченно вздохнули – жизнь продолжается. Собственно, наиболее сообразительные из числа краснокожих должны были догадаться об этом и ранее, когда наш танкер не стал с ходу таранить их шебеку.