Спустя четверть часа моторный катер с «Минданао-3» доставил старшего лейтенанта Пак Хен Сок и трех спецназовцев к борту шебеки. Кувшинов с вином, как вы понимаете, на танкер не завозили. Вместо вина в закромах Серхио Акино отыскалась парочка ящиков с бутылочным пивом, которое хитрый филиппинец припрятал для личных нужд, а теперь с гордым видом пожертвовал сие богатство ради дружбы народов. Вряд ли по доброте душевной, скорее, с тонким расчетом заработать дополнительные очки в глазах новых хозяев жизни. Полагаю, в укромных местах судна у капитана имелось энное количество тайников, где нашлось бы много чего интересного, но это уже нас не касалось.

Глядя сверху вниз, мы видели, как Пак Хен Сок с помощью пива и художественного таланта своего подчиненного показывает мастер-класс в искусстве дипломатии.

Найшуды, как и ожидалось, не отказались от халявной возможности смочить горло, а вкус земного пива явно пришелся по душе их военачальникам. Думается, будь у нас полсотни ящиков пенящегося хмельного напитка, аборигены устроили бы шумное празднество, и по мере опьянения с удовольствием записывались бы добровольцами в армию товарища Ким Ир Чона.

Несмотря на то, что среди найшудов не нашлось столь же талантливого художника, как у спецназовцев из КНДР, краснокожие мореходы изо всех сил старались не ударить лицом в грязь. Аборигены вдохновенно водили кистью по постельным принадлежностям, изображая самих себя, окружающий мир и недавно произошедшие события. Рисунки найшудов отдаленно напоминали творчество детишек младшего школьного возраста, дорвавшихся до краски и полотна, но на тот момент это было настоящим прорывом в дипломатии.

– Так, шебеки узнать можно, их здесь целых шесть штук, – призадумался я, когда спецназовцы возвратились на борт «Минданао-3», развернув на всеобщее обозрение с десяток разрисованных простыней. – Вулкан… имеется, значит, действие происходит здесь… на этом архипелаге.

– Краснокожие разделили свою эскадру на три пары шебек, – заявил Пак Хен Сок, указывая на следующее полотно. – Каждая пара пошли к группе из нескольких островов, – рука старшего лейтенанта махнула в сторону третьего «шедевра живописи». – Возле одного из островов найшуды встретили четыре одномачтовых судна, которые принадлежат…

– …Махееры, – возбужденным голосом перебил рассказчика Трапанг, ткнув пальцем в изображение «драккара». Быстро-быстро заговорил, буквально выплевывая изо рта слова. Нахмурив лоб, Марина что-то переспросила, затем несколько неуверенно перевела: – Паруса, оснастка, характерный корпус… Это – махееры.

– Опять махеры? – недовольно поморщился Зеленцов. – Что им здесь надо?

– Не знаю, между найшудами и махеерами произошла стычка, – старший лейтенант кивнул своему бойцу, тот встряхнул следующей простыней. – А теперь внимание – во время боя краснокожие видели на одной галере махееров людей, похожих на европейцев…

– Твою дивизию, – сквозь зубы выругался бывший кэгэбэшник, пересчитав количество сидящих на палубе связанных человечков, которых нарисовали аборигены. Четко так нарисовали, подчеркнув характерные формы женских фигур и сравнительно небольшой рост худого подростка. – Семь мужиков, две бабы, один мальчишка – столько, сколько и должно было оставаться на острове.

– Почему вы так уверены, что это именно ваши пропавшие соплеменники? – поинтересовался через переводчицу Трапанг.