– Синг, ты, случайно, не в курсе, как относится переход к императорским рабам? – лениво ковыряя золотой вилкой нежнейшую осетрину в старинной, китайского фарфора тарелке, поинтересовался Магистр.

– Я? – удивился бэсс. – Нет, господин. Небеса миловали.

– Я не о тебе лично. Просто мой братец обожает публичные мероприятия. Может, Сэтх и на эту тему референдум устраивал?

– Нет, господин. Во‑первых, в Бэсснии нет рабов, а, во‑вторых, если б они и были, вряд ли кому‑то из них пришло бы в голову искать политического убежища в Ваурии.

– Ну да, – усмехнулся Магистр, переходя к белому вину, – у вас же есть много пограничных переходов.

– И, кроме того, нет ни одного раба, господин, – с едва заметной улыбкой добавил Синг.

Глава 29

Илка бесцельно слонялась по осиротевшему дому. Сперва Илай, потом Локи, а вот теперь Алиса… Хоть и провела здесь девочка всего несколько дней, Илка успела к ней привязаться.

«Все будет хорошо, – уговаривала себя Волшебница, отпихивая ногой возмущенно взвизгнувшего павлина, которому она в задумчивости чуть не отдавила хвост, – все будет хорошо. Локи найдет Илая, Алиса встретит их обоих, у них все получится. Если случится что‑то экстраординарное, я узнаю об этом первой – совет пошлет в Альвар Наблюдателя, а Наблюдатель это я. Раз я еще дома, в Альваре все спокойно».

– Да пошел ты! – она снова оттолкнула павлина. Птица, возомнившая себя на нервной почве боевым петухом, так и норовила клюнуть девушку за ногу.

Илка ретировалась с террасы, решив со склочным павлином не связываться. Волшебница еще немного побродила по дому, размышляя о том, что происходит в Запределье, потом ноги сами принесли ее в комнаты брата. Она редко заходила сюда, Илай не жаловал праздных посетителей. Илка подозревала, что свое редко выдававшееся свободное время он проводил в каком‑то никому не ведомом мире, полностью сотворенном его фантазией. Свою вымышленную реальность Волшебник тщательно оберегал от незваных гостей, не пуская туда даже Локи, не говоря уж об Илке и всех остальных. Характер у ее братца был весьма вздорный, так что связываться с ним желающих не наблюдалось. Но сегодня Илка была наверняка застрахована от неожиданного возвращения Инсилая и имела возможность не спеша рассмотреть тайны его быта.

Волшебница распахнула дверь и в полнейшей растерянности замерла на пороге. По сравнению с тем, что творилось в комнатах Илая, развалины Трои можно было считать отелем класса суперлюкс. Пол был завален какими‑то осколками и черепками, с потолка свисала паутина, стены, правда, приятно контрастировали с царящим здесь разором и радовали глаз черным с золотой прожилкой авантюрином.

«Он рехнулся, что ли? – с ужасом глядя на это царство смерти, думала Илка. – В такой обстановке может жить только сумасшедший! На кладбище и то веселее. Нет, такое даже для него слишком. Может, он свою келью заколдовал, уходя, чтоб не любопытствовал народ? – Она просканировала пространство, но не обнаружила даже намека на волшебство. Илка поняла. – Здесь все держалось на магии, смерть Инсилая перечеркнула его работу. Волшебник умер, его волшебство развеялось в прах. Черепки на полу – это то, что осталось от ваз и другого стекла и фарфора, купленного за наличный расчет. Когда канул в Лету наколдованный интерьер, все реальное просто рухнуло на пол. А стены… ну, стены‑то ставил Локи, а с ним, слава богу, ничего не случилось. Умер, – Илка похолодела от этой мысли, – нет, невозможно. Локи никогда не надеется понапрасну. Нежели он не заглянул сюда, прежде чем отправиться в Запределье? И зачем ему Алиса, если с Илаем покончено? Нет. Уж кто‑кто, а Локи наверняка не мог допустить такой грубой оплошности.