— Не уверен, что смогу вам помочь. Постараюсь, конечно, но хотелось бы знать, на какую цену вы рассчитываете?

Хороший вопрос.

Вот тут-то мы и поторговались от души. Купец для удовольствия, а я, чтобы разговор поддержать. Очень уж резины хочется… Так сильно, что за девятьсот вёрст ради неё прилетел и ещё не раз готов слетать.

Тем более, что в Нижнем Новгороде у меня появилась масса других интересов.

Если не вдаваться в частности, то первую модель акционерного общества я здесь и попробую обыграть. Для меня это знакомый инструмент, а вот каким он окажется для остальных — это большой вопрос…

Глава 3

Начну с приятных событий — ко мне приехала бабушка с Лёвой. Они бы и раньше ко мне хотели вырваться, но я был к такому не готов. Мотался меж городами и полями.

Оставив Лёвку на моё попечение, бабушка на следующий же день уехала в Михайловское.

Что мне в брате сходу понравилось, он возмужал. Окреп физически, и взгляд у него стал этакий, словно изучающий. Оно и понятно. Год обучения в столичном серпентарии для высокородных своё дело выполнил. Надеюсь, с брательника слетели розовые очки, и он научился отличать, кто ему друг, а кто пытается им манипулировать.

Подготавливая имение к приезду Императрицы, о котором мне уже поступило уведомление из Имперской канцелярии, я старался брать брата с собой, как можно чаще.

Да, иногда мне приходится делать картинку, вроде потёмкинских деревень, и я зачастую довольно сильно приукрашиваю деревенскую жизнь. Выходит дорого и от дел отвлекает. Но на парадную одежду для крестьян и крестьянок я потратился без особой жалости. Да, немножко шаблонно вышло. Всего лишь по три выкройки на мужские рубахи и женские сарафаны, но вся надежда на вышивку.

Говорят, девушки той цветной ниткой, да с моими иглами, вышьют так, что мать родная не узнает, что кроили и шили их одежду массово.

Если что, то мужские рубахи сделаны по вполне понятному аборигенам «славянскому крою». Там всё простенько, и оттого — крайне технологично. Я бы сказал — прямолинейно. И это правда. Славянам хватало ровной палки с рисками и ножа, используемого для резки полотна.

Просто, примитивно и быстро. И на машинке строчить — одно удовольствие, сплошь строчка по прямой.

Лариса была против, но тут уж я с ней не согласился — пусть люди ходят в том, что им привычно.

Брат был в восторге от наших поездок и мои земли, с их небывалым урожаем, были для него настоящим откровением.

Но как бы я ни нахваливал свои угодья, сердце тревожно сжимается от одной мысли: а вдруг затяжные дожди, что уже третий день хлещут по губернии, подпортят урожай? Лишь вчера агроном, бледный как полотно, доложил о первых признаках гнили на краю посадок капусты. Велел обработать их золой и отваром луковой шелухи — бабкины рецепты еще ни разу не подводили.

Между тем, Велье уже блестит, как новая монета. Даже крестьянские дети ходят в выглаженных рубахах, а на ближнем озере — сотни гусей, прикупленные специально к высочайшему визиту. Иногда ловлю себя на мысли, что все это бутафория, декорации к спектаклю, где главная роль отведена капусте. Смешно? Возможно. Но когда в карете с гербом Романовых приедет та, чей взгляд видел расцвет и падение империй, хочется верить, что скромное великолепие моих полей скажет ей больше, чем позолота и мрамор.

А еще… Есть тайна. В дальнем углу приусадебного огорода, за крепким забором, зреют три кочана-гиганта, выращиваемые Афанасием по старинной монастырской методике, и с молитвенным наговором.