Собственно, ни на что такая оценка особо не влияет, кроме чванства и оценки Попечительского совета, который мне без надобности.

Парадокс нынешнего времени в том, что государство реально выкупает у дворян поместья. Вот только этот процесс ограничен — казна на такое дело отпускает всего лишь пять миллионов в год. И да, оценка выкупа основывается на количестве душ, имеющихся в поместье.

— Лев, давай этот разговор отложим на следующий год. Пока просто поверь мне на слово, что очень многое меняется. А количество крепостных — вовсе не та величина, на которую стоит ориентироваться.

— Но ты же мне объяснишь?

— Запросто. Любое поместье стоит ровно столько, сколько оно приносит дохода, если к этому отнестись объективно. Достаточно поднять казначейские росписи. Если ты увидишь, что поместье заплатило налог с десяти тысяч дохода, то смотри на банковские ставки. К примеру, надёжный банк предлагает тебе такое же количество процентов на вклад, если ты туда вложишь двести тысяч рублей. У тебя есть выбор — купить поместье, или положить деньги в банк под проценты. А владелец поместья хочет триста тысяч.

— И что?

— Зачастую вполне достаточно грамотно подвести ему свои аргументы, — не стал я третировать парня более жёстким вариантом ответа, — Объяснить, насколько больше дохода ты получишь с трехсот тысяч, положенных в банк под проценты. Причём, без рисков неурожая, бунта и падения цен на зерно.

— Думаешь, согласиться?

— Конечно, нет. У меня трое почти по месяцу кочевряжились. Зато сейчас почти всю округу выкупил, кроме Красногорска. Но на его жителей у меня отдельные планы.

— А что с ними не так?

— Так они все уже вольные! Это же понаехи, что с Прибалтики прикатили, а там крепостное право уже давно не работает. Самое то, что нужно для создания новой мануфактуры.

— Понаехи? — не понял меня Лёвка.

— Забей, — отмахнулся я, внезапно для себя обнаружив по соседству приличный источник трудовых ресурсов, который я раньше не учитывал.

Да, вольные понаехи. Правда, грамотных среди них мало, и говорят они с акцентом, но за нормальные деньги готовы честно работать. А что мне ещё надо?

* * *

По возвращению из Москвы, несмотря на занятость, пришлось выделить пару деньков и слетать в столицу, чтобы отвезти сестре товар, посмотреть, как идёт строительство будущего магазина-ателье, и попытаться что-нибудь узнать о предстоящем вояже венценосных особ. Правда, чтобы вылететь из Велье понадобилось трое суток ждать лётной погоды, но тут уж ничего не поделать — не умею я пока тучи разгонять руками.

Лететь одному, откровенно говоря, было скучно, и я предложил Кюхле составить мне компанию. Что интересно, приятель, не раздумывая, согласился и даже придумал чем себя занять, пока я буду обстряпывать свои дела в столице.

Дело в том, что в школе не хватает учебников и методических пособий и Вильгельм решил воспользоваться оказией, чтобы закупить в столице всё необходимое перед началом учебного года.

Целый вечер перед отлётом Вилли с Клавдией Захаровной составляли список необходимой литературы, выдули два самовара чая, три раза разругались в пух и прах по вопросу образовательной программы и столько же раз помирились.

— Ну, давай уже, выдай что-нибудь язвительное о том, что я с пожилой женщиной спорил, — закончил свой рассказ Кюхля о том, как они с учительницей верстали годовой план обучения и обсуждали необходимую для образования литературу, когда мы пролетали в районе Гатчины.

— С чего бы я над тобой должен подтрунивать? — не понял я реплики приятеля. — Если дискуссия не переходит на личности и оскорбления, то вполне себе нормальный способ прийти к какому-то соглашению.