— Готово, прошу, — протянул я ему кулон с Перлом Света, — Теперь можете экономить на свечах, а то и на дровах.

— Дорогой подарок, — оценил именинник немаленький размер перла.

— Так уж получилось, что мы почти в соседях, а с соседями иногда выходит общаться чаще, чем с близкими родственниками.

— Всегда буду рад вас увидеть, — вежливо ответил Муравьёв.

Ну, и не удержался. Направил луч света на люстру.

— Не обманули, Ваше Сиятельство, теперь на свечах можно прилично экономить! — обрадовался он, как ребёнок, получивший дорогую игрушку, — Сдаётся мне, светит он гораздо лучше, чем наша люстра на девяносто шесть свечей.

Ничего не понимаю. Герой войны, который был ранен при Бородино и с тех пор ходит с тростью, нынче преподаёт математику в школе колонновожатых, учреждённой его отцом, и является членом декабристских тайных обществ. Тридцать выпускников школы колонновожатых, которая готовила офицеров для Генерального штаба, выйдут на Сенатскую площадь. Потом Муравьёв станет генерал-полицмейстером. Подавит восстание в Польше и Литве. В будущем либералы обзовут его вешателем и палачом, а у консерваторов он станет почитаем, как выдающийся государственник. Как всё это в одном человеке уживается?

Тем временем мне удалось перекусить, и стоило взять в руки бокал вина, как гости меня одолели вопросами. Сначала, понятное дело, про самолёты и связь.

Рассказывать пришлось много, в том числе и про крымский загар, который выгодно отличался своим оттенком от московского.

Но тут музыка заиграла громче, и молодёжь потянулась в соседний зал, чтобы потанцевать. Я тоже не стал отрываться от масс, оттанцевав я пятью барышнями, три из которых оказались вполне милыми, а одна даже настойчивой. Посчитав, что приличия мной соблюдены, я вышел на веранду, где после духоты зала было бы достаточно свежо, если бы не полторы дюжины курящих. Впрочем, отсев от них подальше, можно было избежать клубов дыма, уходящих через пару открытых фрамуг. Не тут-то было. И пары минут не прошло, как ко мне присоединился сначала именинник, а затем и его родственник — Александр Николаевич Муравьёв, один из основателей декабристского движения в России.

Этот, подозвав слугу с винным подносом, сразу взял быка за рога.

— Александр Сергеевич, а что вы думаете про крепостное право? — начал он довольно горячо.

Хороший вопрос. Тестовый. Сразу позволяет определять, насколько близок может оказаться человек к убеждениям будущих декабристов.

— Я про него не думаю, а определяюсь с ним практически, — опробовал я вино из своего бокала.

Цимлянское. Шампанское брать не стал.

— Думать, слишком ответственное слово. Тем более в масштабах Империи. Чересчур сложная задача получается, когда ты, не владея внутриполитической обстановкой, пытаешься впихнуть невпихуемое. Чистой воды волюнтаризм. Для начала вполне достаточно, если каждый дворянин, его сам для себя решит. Я решаю. Без лишней словесной трескотни и героических поз. Пока получается, — довольно скромно отметил я, при этом болезненно отдавив мозоли одному из теоретиков декабристского движения.

Этакий тонкий троллинг, который заставит Муравьёвых немного приспустить маски, а мне — говорить более жёстко и откровенно.

— Я читал ваши статьи, — выдавил из себя Александр Николаевич.

— С чем-то не согласны? — посмотрел я вино на свет, кивком давая понять, что оценил его качество.

— Конечно, и очень со многим, — порадовал он меня.

Закусился, ну, теперь полетят пух и перья… Куда там бойцовским петухам!

— Например? — невозмутимо оглядел я подтягивающихся к нам людей, желающих послушать разговор.