Сидни вздрогнула, но это увидела только я. Хорошо, что ей не пришло в голову сейчас заявить: "А знаешь, я его люблю!", потому что это было бы неправильно.

Но услышав эту весть, я почувствовала гордость за своего друга. Он спас Бри, Бри спасла его. Они были квиты.

Мы могли потерять их обоих.

— К нему же можно сейчас зайти? — спросила Сид.

— Наверное, — ответила Бри, наверняка ничего по этому поводу не знавшая.

Сидни пошла к двери, я на прощание неуклюже похлопала Бриджет по плечу. Когда я уже почти переступила порог, она вдруг спохватилась и воскликнула:

— Подождите, книгу захватите!

Увидев моё недоумение, она пояснила:

— Я-то её прочла уже, а Томас нет. Нам мистер Мэден её советовал.

Сидни отвернулась, но я сделала вид, что её реакции не заметила, а потому взяла книгу и попрощалась с Бри.

Перед дверью в палату Томаса Сидни нерешительно остановилась.

— Зачем ты взяла книгу? — спросила она, не взглянув на меня.

— Только не говори, что ты ревнуешь, — закатив глаза, попросила я.

— А даже если и так? — Она вопросительно подняла брови.

Я провела ладонью по лбу.

— Сидни, — начала я, — я, конечно, совсем не эксперт в делах сердечных, но, по крайней мере, я понимаю, что ревновать в данной ситуации — дикость. Или ты бы хотела, чтобы Бри умерла?

Она покачала головой.

— Вот именно. Он исполнил свой долг.

С этими словами я приоткрыла дверь палаты и, убедившись, что внутри никого, кроме Томаса нет, проскользнула внутрь, поманив Сид за собой.

Томас сидел, уставившись в какую-то неопределённую точку. Казалось, она даже не заметил, что мы вошли. Выглядел он и вправду плохо. Было видно, что рана у него настоящая не в животе, а в душе. Лекса, Билли… даже представить страшно, кто следующий. Но ещё страшнее кажется тот факт, что потеря Билли уже казалась чем-то обыденным. Чем-то вроде дождя. Будто это то, что рано или поздно должно было произойти. Наверное, учитывая обстоятельства, это не совсем странно. Странно то, что теперь лишаемся всего, к чему привыкли. Если в скором времени у нас заберут горячую воду и отопление, я уже ничему не удивлюсь.

Я подошла к другу и осторожно дотронулась рукой до его плеча. Сидни подошла с другой стороны и тоже положила ему ладонь на плечо. Казалось, она училась у меня, как у его лучшей подруги. Выглядело это, несмотря на всю плачевность ситуации, весьма забавно.

Мне было её жалко. Если она решила признаться ему сейчас, то нельзя не отметить, что момент она выбрала не самый подходящий.

— Бри передала тебе книгу, — сказала я и аккуратно положила её ему на простыни.

— Спасибо, — наконец-то чуть оживившись, проговорил он. Голос его был хриплым и дрожащим. Хотелось плакать.

— Ты как? — спросила я, не надеясь услышать от него что-нибудь вроде: "Да всё прекрасно, Чарли". Потому что ничего не было и не могло быть прекрасно. Всё было ужасно, уродливо, тошнотворно и невыносимо.

— Я в норме, — всё равно ответил Томас и посмотрел сначала на меня, потом на Сидни. — Спасибо, что пришли.

Я кивнула и тоже посмотрела на Сидни, которая, казалось, была готова в любой момент захлюпать носом. Я подняла брови, беззвучно спрашивая у неё, готова ли она поговорить с Томасом, ведь это то, чего она хотела. И она поняла меня, медленно моргнув и едва заметно утвердительно качнув головой.

— Томми, — начала я, — Сидни… Сидни хочет с тобой поговорить. — Заметив лёгкое удивление на его лице, я быстро улыбнулась и закончила: — Пожалуй, я оставлю вас наедине.