С этими словами я поспешила покинуть палату, оглянувшись, чтобы убедиться, что Сидни не упустит свой шанс. Потому что она — моя подруга, которой я хотела помочь.

Если я не могу помочь себе, то я помогу другим.

Выйдя, я заметила стул, стоявший прямо возле двери в палату. Нет, я не люблю подслушивать и подсматривать за другими, но сейчас… сейчас я просто хотела удостовериться, что хоть что-то в этом чёртовом городе может пойти как по маслу.

И тогда я услышала, как скрипнула койка, на которую присела Сидни. А потом — её монолог.

— Я не помню, как влюбилась в тебя, Томас, но знаю, что уже очень долго живу с этой мыслью. Мне неважно, что ты мне ответишь. Просто хочу, чтобы ты это знал. Когда у тебя были неудачи на биологии, и я видела, как ты расстраивайся… Когда на тебя кричали родители из-за всякой ерунды… Я всегда хотела помочь тебе, Томми, даже если это будет в ущерб мне самой. Когда начало происходить всё это, когда мы решили отправиться за Лексой, я не собиралась тебя покидать, чувствуя, что всё это может закончиться не самым лучшим образом. Я просто не могу перестать думать о том, что я чуть тебя не потеряла, — тихо закончила она и всхлипнула.

Пауза затянулась, и я осторожно заглянула в палату одним глазком.

Слушать признания в любви и тяжело, и радостно, и больно. Смотря по ситуации. Некоторым на эти слова может вообще быть наплевать. Как в своё время было наплевать мне. Да, можно подумать, что я бесчувственная, но я отвергла своего совершенно не нужного мне поклонника в прошлом году. Потому что таких идиотов как Нейт ещё надо поискать.

Но Томас не выглядел так, будто ему только что вручили самый отвратительный подарок на свете. Он был поражён, не удивлюсь, если в самое сердце. Казалось, чужое чувство породило в нём его собственное.

— Эй, — наконец, приобрёл он дар речи, — ты же знаешь, что никогда меня не потеряешь, правда?

Я чуть со стула не упала, но вовремя себя остановила: прерывать такой момент лишним шумом не хотелось, оказаться замеченной — тоже.

Томас протянул руку и дотронулся до ладони Сидни, и они переплели свои пальцы. И смотрели на свои руки, осторожно улыбаясь. Может, от счастья, может, от отчаяния — кто их теперь разберёт?

А я почувствовала себя так, будто исполнила свой долг. С относительно довольным видом я встала со стула и направилась к лестнице по больничному коридору.

Но стоило мне достигнуть своей цели, как моя голова мигом закружилась, и мне пришлось быстро протянуть руку, чтобы опереться о стенку. Чёрт.

Нет, Хейли, не сейчас. Почему ты всегда находишь самый подходящий момент? Твои удушливые приходы за последние несколько дней уже начали раздражать!

Я прислонилась спиной к стене и вдохнула так глубоко, насколько это было возможно. Хорошо, что коридор был пуст. Я закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на собственном дыхании.

Вдох, выдох. Вдох, выдох.

— Ну же, Чарли, сделай вид, что слушаешь меня!

— Нет, — шепчу я. Мне хочется закричать. Но не здесь. Закричу в больнице — точно подумают, что я сумасшедшая. Конечно, я и есть такая, но это лучше держать при себе.

— И только посмей сказать, что не скучаешь.

— Я скучаю, Хейлс, — горько сказала я, запрокинув голову и уставившись в потолок. — Но тебя нет.

— Кто тебе это сказал?

— Мой разум, — твёрдо ответила я. Но кому я отвечала? Своей больной фантазии? Своей нездоровой душе?

Этот наш диалог начался там, на кладбище. Тогда я сначала подумала, что я вообразила себе голос Хейли, что я просто думаю её голосом, но тот слишком звонко раздавался в моей голове, в моих ушах, и я не могла от него избавиться. И в конечном итоге я просто забылась.