|
Их, как назло, не убывало. Сам-то ладно. Кольке каждую неделю чистую простынь стелил. Теперь это прошло. Вырос Колька. Акимыч, конечно, изболелся по нем. Но Макарычу он дороже, родной стал. Помнит, как за Марьей доглядывал, чтоб ненароком али с умыслом Кольку не забидела. Один раз приметил, как варенье малиновое, что от простуды ей дал, мальчишке скормила. Макарычу солгала, будто с чаем испила. А у Кольки-то, проглядела, все губы в малине вымазаны. И глаза хитрющие, что у котенка шкодливого. Знала баба слабину малую. Любил Колька малину. Варенье из нее ложками ел. Однажды, проснувшись ночью, увидел, как она из теплого платка мальчишке рубашку шила. Старалась лакомый кусок от себя отдать.</style>
<style name="Bodytext30">И стыдно стало леснику за свое неверие. Ругал себя по-нехорошему. Вот и сейчас она Кольке обнову вяжет. Узор — не оторвешь глаз. Придет парень — в новое враз обрядит. Порадует.</style> <style name="Bodytext30">Макарыч посмотрел на жену. Три года… На лице Марьи обозначились новые морщинки. Признак прибавившихся забот и тревог. Вон и голова побелела. Не от добра такое. Никогда не слышал он от Марьи жалоб, сожалений о прожитом. Смирно несет баба свой крест.</style> <style name="Bodytext30">…А засобирался Акимыч на другой день.</style> <style name="Bodytext30">— </style><style name="Bodytext30">Што мало гостюишь? Куды торописси? Аль не поспеишь в свою нору, чево бегишь, — </style> <style name="Bodytext30">обиделся</style><style name="Bodytext30"> н</style><style name="Bodytext30">а него Макарыч.</style> — <style name="Bodytext30">Поплетусь, ужо пора.</style> — <style name="Bodytext30">Погоди, на Сером отвезу.</style> — <style name="Bodytext30">Ни к чему ноги баловать. Едучи — тело </style><style name="Bodytext30">помирает.</style> — <style name="Bodytext30">Мине в село заодно надоть.</style> — <style name="Bodytext30">Не придумляй. Всю жисть пехом ходил. Дойду и нынче. Воздушку глотну.</style> — <style name="Bodytext30">Ну, смотри.</style> <style name="Bodytext30">Прощались молча. Неловко ткнулись носами трижды в небритые заросшие щеки. Вздохнули каждый о своем. Акимыч низко поклонился Марье и, держась за пазуху, вышел из избы.</style> <style name="Bodytext30">И снова медленным осенним дождем поплелось время. Оно, как больное, то совсем останавливалось, то по кочкам бежало.</style> <style name="Bodytext30">И вот к Макарычу в зимовье снова гость заявился. Вежливо спросился в дверь. Сапоги обтер.</style> — <style name="Bodytext30">Привет, старик, — поздоровался непривычно.</style> — <style name="Bodytext30">Здравия тибе, человече, — ответил лесник. Пришлый сказал, откуда и зачем пожаловал.</style> <style name="Bodytext30">Имени не назвал. Должность его Макарыч запамятовал. Понял, для войны сбирает деньги и одежду теплую. Сказал, что теперь все фронту помогают. Лесник открыл сундук. Половину Марьиного вязанья отдал. Носки, рубахи, Кольке сготовленные. Насчет денег руками развел: «Излишков, мол, не бывает. Сына учу. Мяса, рыбы могу дать». Тот не</style><style name="Bodytext30">отказался. Все, что брал, в книжечку записывал. В ней </style><style name="Bodytext30">Макарыч потом крестик поставил, расписался. Так приезжий велел. Понял лесник, — война затянется. |
