Мотак кивнул. — Это была удобная постель, а вино как ничто другое приносит человеку сладкие сны.

— И как, они правда были сладкими? — мягко спросил Парменион.

— Нет. Ты неплохой бегун. Я еще не видел никого лучше.

Парменион усмехнулся. — Где-нибудь есть кто-то лучше, всегда найдется такой. — Он начал расслабляющие упражнения, осторожно растягивая мышцы икр, опираясь на камень Могилы.

— Ты собрался бегать еще? — спросил Мотак

— Нет.

— Почему же тогда ты снова разминаешься?

— Мускулы перенапряглись от бега. Если их не растянуть, их сведет судорогой; тогда я не смогу бегать завтра. Мне бы не хотелось сегодня утром встретить поджидающих в засаде недоброжелателей, — добавил он, сменяя тему.

— Они вернутся, — заверил Мотак. — Есть люди, крайне заинтересованные увидеть тебя мертвым.

— Не думаю, что меня будет легко убить, — ответил Парменион, растянувшись на траве. — Хотя это и звучит самонадеянно.

— Ты не спросил, кто нанял меня для твоего убийства, — сказал Мотак.

— А ты мне скажешь?

— Нет.

— Вот почему я тебя не спросил.

— Кроме того, — добавил рыжебородый слуга, отворачивая голову, — у тебя хватило милости не спрашивать, почему я плачу. За это я тебе благодарен.

— Мы все испытываем печаль, друг мой. Однажды кое-кто сказал мне, что все моря на свете — это Слезы Времени, пролитые по любимым, которых потеряли. Может, это и неправда, но мне нравится такое сравнение. Я рад, что ты вернулся.

Мотак уныло улыбнулся. — Не понимаю, почему я так поступил. Я не собирался.

— Причина не имеет значения. Пойдем, вернемся в дом и позавтракаем.

Когда они дошли до последнего поворота, Парменион вытянул руку, останавливая Мотака. Выглянув из укрытия, спартанец посмотрел на улицу. Перед крыльцом снова были вооруженные люди, и Парменион поджал губы, когда гнев охватил его, но он справился с поднявшейся яростью, сделав глубокий вдох. — Выйди к ним, — сказал он Мотаку, — и объясни, что только что видел, как я бегал на тренировочном поле, и никого вокруг не было. Ты даже не погрешишь против истины, сказав это.

Рыжебородый фиванец кивнул и выбежал к ожидавшим. Парменион присел за низкой стеной и дождался, пока они пробегут мимо; потом встал и подошел к ожидавшему Мотаку.

— Теперь давай перекусим, — сказал Парменион.

Эпаминонд покинул дом прошлым вечером, однако до сих пор не возвращался. Его слуги не могли или не хотели говорить, куда он отправился, так что Парменион и Мотак сели завтракать не дожидаясь хозяина дома.

— Не должен ли я находиться с ними? — спросил Мотак, когда слуги вносили еду.

— Еще нет, — ответил Парменион. — Мы должны получше узнать друг друга. Ты был когда-нибудь слугой?

— Нет, — признался Мотак.

— А у меня никогда не было слуг.

Мотак вдруг усмехнулся и покачал головой.

— Что тебя так забавляет? — спросил Парменион.

Фиванец пожал плечами. — Когда-то у меня были слуги. Я могу научить тебя, как с ними обращаться.

Парменион широко улыбнулся. — Я справлюсь без инструкций. У меня не так много вещей, так что забота о моей одежде не обременит тебя. Мой режим… спартанский чтоли? У меня мало запросов. Но мне нужен кто-то, кому я могу доверять, и с кем мог бы разговаривать. Так что давай для начала назовем тебя не слугой, а иначе — ты будешь моим компаньоном.