— …баб у нас мало, да и те — мымры. А ты красивая, сиськи вон какие, и пахнет от тебя хорошо. Мне как старуха сказала, так я и не поверил! Городская, и тоже на передок слабая. Не поймешь вас, городских. Ты, девка, не смотри, что я такой ободранный — наши-то не жалятся. Один я в деревне остался, кто такое может, понимаешь… Ну, так где расплачиваться будем… Я раскрыла рот и закрыла, быстро соображая. Ну, старуха, ну удружила, век тебе благодарна буду! Страха не было — была злость. И шустрое шелестенье мыслей в голове. Что я, с пьяницей не справлюсь?

Да в нем килограммов при его росте меньше, чем во мне будет! И не зря же я целый полгода на курсы самозащиты ходила! Думай! Тебе на что мозги даны!

— А здесь и расплатимся, — прошептала я, посмотрев в окно. Уже стемнело, и мы как раз проезжали мимо того проклятого озера.

Максим меня вроде как на лодке покатать обещал! Спасибо ему огромное, за лодочку-то!

— Только ты немного подожди, — лилейно прошептала я, моля Бога, чтобы тот не полез целоваться, — мне приготовиться надо. У меня в рюкзачке такие штучки есть, закачаешься!

— Что нам штучки! — усмехнулся мужик, дыхнув на меня таким смрадом, что мне захотелось закашляться. Благо, что уже стемнело, в кабине света не наблюдалось, и он не мог увидеть моего лица.

— Я без них не могу! — быстро добавила я. — А то знаю вас, мужиков, одна ночь, потом всю жизнь детям сопли вытирай!

— Так на то средство есть! — хитро ответил мужик, доставая замызганную пачку. Господи, уже и в деревню цивилизация пришла! Я закрыла глаза, чтобы не рассмеяться (или не заплакать!?) и принялась давить на гордость:

— Да ты что! От времени отстал! Это же немодно. Я тебе такое покажу… Глаза мужичка заблестели. Правильно, откуда все новое приходит — из города! Ожидая сюрприза, он выпустил меня из машины и даже рюкзачок подал. Спасибо! Я шустренько засеменила по тропиночке вниз, благодарствуя старушке за резиновые сапоги. Хоть и холодно, а без них далеко бы я ушла.

Сзади слышалось ожидательное похрюкиванье Митьки. Мне уже было не смешно — где бы спрятаться? Тропинка привела меня к причалу, рядом с которым была привязана лодка на… бантик! Видимо, воры здесь были явлением редким.

Вспомнив давние навыки жизни в летнем лагере, я осторожно отвязала утлое суденышко и несколькими гребками вывела его на метров десять от берега. На тропинке появился напуганный Митька:

— Вернись, дура!

— Иди к старухе своей, требуй от нее платы! Если не противно, извращенец проклятый! А в следующий раз уши меньше на фуфло развешивай — какая тебе нормальная баба за двадцать минут езды натурой платить будет! И где это я таких слов понахваталась? Как бы там не было, а подействовало, мужичек разразился отборным матом, повернулся и покачался в направлении дороги, и вскоре вдали заколыхала его таратайка. А я тихо заплакала. Вынула из рюкзака мобильный, посмотрела на его «Нет зоны», и снова заплакала. За что, Максим, что я тебе сделала? Но не поможешь слезами горю. Вдоволь насмотревшись на рождественские звезды и их отражение в воде, я тихо прошептала: «С Рождеством, Ритунь!» Так вот и прошла моя рождественская ночь — под чистым морозным небом, под то и дело начинающийся аккомпанемент собственных рыданий. Потому что я боялась, что в темноте не смогу найти тропинку наверх к дороге, и переломаю все ноги. Тем более, что я уже не совсем понимала, к какому берегу причаливать. Однако теперь, если кто мне будет рассказывать о прелести ночей под звездами, я ему голову оторву! Нечего говорить о том, о чем не имеешь никакого понятия!

9

Утро застало в бесплодных попытках справиться с дрожью.