Loading...
Изменить размер шрифта - +

        Мы стоим на самой вершине холма. По небу несутся большие серые облака. Понятно, Черные облаков не видят и Солнца сквозь туман тоже не различают. Что бы они сказали, что бы стали делать, если б знали, что без очков я вижу вдаль не на два и не на три Взгляда, а на сто и даже больше? И что я притемняюсь без передышки с той самой минуты, как проснулся нынче утром, и так – каждый день?
        Они бы вырвали у меня глаза и погасили бы меня, уж это наверняка.
        – Ну, как? – спрашивает мой Черный. – Не струсишь?
        Я опять надеваю очки. Нет больше ни облаков, ни Солнца. Всюду серые сумерки.
        Распятый поднял голову и застонал. И тут я решаюсь. У меня нет к нему ни капли уважения (все Факелы – дураки, чего они так легко даются в руки Черным!), – но он мучается.
        – А для чего вы надели на него шлем? – спрашиваю.
        Мой Черный отвечает:
        – Такой порядок. Чтоб не собирались любопытные.
        – Но он потерял много крови, он уже на три четверти погас! Мне интересно, что осталось от его света. Может, вы снимете с него шлем?
        – Сними сам, если хочешь, – говорит Черный.
        Он проверяет, хватит ли у меня храбрости... Ясно, меня испытывают! Ну, если он воображает, что я пойду на попятный!..
        Взбираюсь на каменную глыбу, протягиваю руку, снимаю шлем. Свет распятого мигает, словно в отчаянии. Он самую малость ярче нормального.
        Этот тип открывает глаза и смотрит на меня. И улыбается.
        – Да, да, – бормочет. – Дети... Пусть ко мне придут дети!
        Потом он стонет и опять зовет отца. Как будто отец может помочь!
        Я слезаю с глыбы, возвращаюсь к своему Черному. В руке у меня зажат камень.
        – Этот будет первый! – кричу я. – А потом я и других буду гасить!
        И кидаю камень.
        Я попал в висок, и этот тип сразу перестал стонать. Голова опять свесилась, и свет погас. И можете мне поверить, не оттого, что он сам притемнился.
        – Чисто сработано, молодец, малыш! – с восхищением говорит мне Черный.
        Может, у него оставались какие-то сомнения. А теперь кончено. И Факел сразу перестал мучиться.
        – Идем прямо в училище, я им скажу, тебя обязаны принять. Согласен?
        ... Еще бы не согласен! Погодите, вот я стану офицером, войду в Главный штаб, тогда увидите, что я, Микаэль, сделаю из вашего слепого мира!
        Когда мы стали спускаться с холма, я снял очки. За крестом пылало Солнце – то самое Солнце, которого другие почти не различают. Далеко-далеко я увидел Жосса и Иоланду в обнимку. Ну и ладно, мне плевать. Мне теперь не до ревности. Прощайте, ребятишки. Теперь я завоюю мир!

Быстрый переход